Большие глаза, в которых отражались глубины озер при лунном свете, смотрели на людей с выражением спокойного любопытства. Лица были утонченными, с хрупкими чертами и и заостренными ушами. Одежда, если это можно было назвать одеждой, напоминала сотканные из тумана мантии, которые струились вокруг их тел, повторяя движения.

— Эльфы, — прошептал Итан, и в его голосе звучало суеверное потрясение. — Боже мой, это же настоящие эльфы.

Ребекка инстинктивно шагнула ближе к капитану.

— Джон, это невозможно. Как они могут выглядеть в точности как создания из наших сказок?

Центральная фигура — очевидно, лидер группы — остановилась в нескольких метрах от экипажа. Когда он заговорил, его губы не шевелились, но слова звучали непосредственно в их сознании, мягкие и мелодичные, с едва уловимым акцентом, который напоминал шелест листьев.

— Добро пожаловать на Айлионду, путешественники из далекого мира. Меня зовут Кэлен, и я выступаю как посол нашего Совета к внешним мирам. — Пауза, во время которой узоры на его коже стали ярче. — Должен признать, это первый раз за тысячи лет, когда моя должность обретает практическое значение.

Хейл сделал шаг вперед, стараясь скрыть потрясение.

— Я капитан Джон Хейл с исследовательского корабля «Шепот». Со мной астрофизик Дэн Ривз, психолог доктор Ребекка Стоун и кадет Итан Коул. Мы представляем человечество Земли и… — он запнулся, осознав абсурдность своих формальных слов в этой ситуации.

— Земля, — повторил Кэлен, и в его мысленном голосе зазвучала теплота. — Мир голубого неба и зеленых лесов, мир коротких жизней и ярких страстей. Мы знаем о нем. Мы знаем о вас больше, чем вы могли бы предположить.

Дэн не выдержал.

— Простите, но как вы можете говорить на нашем языке? И как вы вообще можете выглядеть как… как персонажи из человеческой мифологии?

Кэлен наклонил голову, и узоры на его коже потемнели, приобретя синевато-серебристый оттенок.

— Это сложно объяснить в терминах, которые будут для вас привычными. Но позвольте попробовать. — Он поднял руку, и вокруг его ладони начало формироваться мерцающее свечение. — Существует то, что вы могли бы назвать… полем сознания. Общим пространством мысли, которое связывает все разумные существа. Ваш вид называет его ноосферой.

— Невероятно, — выдохнула Ребекка. — Вы говорите о телепатии?

— Не совсем. Телепатия подразумевает прямую передачу мыслей от одного разума к другому. То, о чем я говорю, гораздо шире и тоньше. Это… резонанс. Созвучие. Когда цивилизация достигает определенного уровня развития, она начинает излучать в это поле свои глубочайшие образы, страхи, мечты. И другие цивилизации могут их воспринимать.

Второй эльф — женщина с особенно яркими золотистыми узорами — сделала шаг вперед.

— Меня зовут Лираэль. Я Настройщица Резонанса. — Ее «голос» звучал мелодичнее и эмоциональнее. — Ваш вид… ваш вид удивительно ярок в этом поле. Веками мы слышали эхо ваших грез, ваших стремлений к красоте, мудрости, гармонии. Образ, который вы называете «эльф», — это ваша собственная проекция идеального разума. И мы… мы невольно подстроились под него.

— Подождите, — Итан выглядел совершенно сбитым с толку. — Вы хотите сказать, что выглядите как наши эльфы, потому что мы мечтали о таких существах?

— Скорее наоборот, — мягко поправил Кэлен. — Мы эволюционировали в соответствии с теми образами, которые ваши предки создавали, думая о мудрости и красоте. Все ваши мифы — не выдумка. Это воспоминания о контактах, который происходил на уровне сознания задолго до того, как ваш вид достиг звезд.

Дэн потер лоб, пытаясь переварить услышанное.

— Но это противоречит всему, что мы знаем о физике, биологии, эволюции…

— Ваша наука молода, — заметил третий эльф, до сих пор молчавший. Его свечение было более строгим, фиолетово-белым. — Меня зовут Финеас. Я Страж Кристалла, отвечаю за техническую сторону наших связей с полем сознания. То, что вы называете физикой, описывает лишь грубые взаимодействия материи. Но сознание — это тоже сила, такая же фундаментальная, как гравитация или электромагнетизм.

— Нейроадаптер, — внезапно сказала Сидни, и ее голос зазвучал в наушниках экипажа. — Простите за вмешательство, но я считаю необходимым сообщить: наш нейроадаптер реагирует на присутствие этих существ. Он пытается установить связь.

Хейл посмотрел на своих спутников.

— Что это означает?

— Возможность более глубокого обмена информацией, — объяснил Дэн. — Нейроадаптер был разработан для случаев контакта с принципиально иными формами разума. Теоретически он должен позволить нам понимать не только слова, но и концепции, для которых у нас нет аналогов.

— Разрешите? — Кэлен указал на небольшое устройство, которое Дэн держал в руках.

После секундного колебания Дэн протянул нейроадаптер. Кэлен коснулся его кончиками пальцев, и устройство вспыхнуло мягким голубым светом.

— Теперь мы можем говорить глубже, — сказал эльф, и на этот раз его слова звучали не только в сознании, но и в воздухе. — Позвольте показать вам нашу цивилизацию. И позвольте объяснить, почему ваш приход так важен для всех нас.

Они пошли по светящейся дорожке к ближайшей башне. Ребекка шла рядом с Кэленом, не в силах сдержать своего профессионального любопытства.

— Это ощущение, которое мы испытывали в полете… эти образы, эмоции… это были ваши сигналы?

— Не наши непосредственно, — ответила Лираэль. — Это резонанс самого поля сознания. Ваш разум впервые соприкоснулся с ним напрямую. То, что вы чувствовали, — это эхо всех мыслей, всех переживаний, которые когда-либо проходили через эту область пространства.

Итан замер.

— Вы хотите сказать, что все эти воспоминания, которые мы видели… они принадлежали другим людям?

— И не только людям, — тихо сказал Финеас. — Поле помнит все. Каждую цивилизацию, каждую мысль, каждую мечту. Ваш вид еще учится слышать его голос, но когда научится… — он остановился и посмотрел на землян. — Когда научится, вы поймете, что никогда не были одни.

Они подошли к основанию башни, и Дэн увидел, что ее стены были покрыты узорами кристаллических включений, которые пульсировали в том же ритме, что и свечение эльфов.

— Это живое? — спросил он.

— В каком-то смысле, — ответил Кэлен. — Граница между живым и неживым здесь не так четка, как в вашем мире. Наши города растут, адаптируются, общаются между собой. Мы их не строим — мы их выращиваем.

Внутри башни их встретило пространство, которое больше всего напоминало внутренность огромной раковины, если бы раковины могли светиться изнутри десятками оттенков синего и серебристого. Воздух здесь был еще теплее и влажнее, с ароматом моря и цветов.

— Здесь мы встречаемся с Советом, когда нужно принять важные решения, — объяснил Кэлен. — А ваш приход, безусловно, требует такого решения.

— Какого рода решения? — насторожился Хейл.

Лираэль и Финеас обменялись быстрым взглядом, и узоры на их коже заискрились более интенсивно.

— Среди нас есть разногласия, — призналась Лираэль. — Веками мы спорим о том, должны ли мы вмешиваться в развитие молодых цивилизаций. Некоторые считают, что каждый вид должен найти свой собственный путь. Другие верят, что мы обязаны делиться нашей мудростью, чтобы предотвратить трагедии.

— Какие трагедии? — спросила Ребекка.

— Те, свидетелями которых вы уже были, — тихо сказал Финеас. — Самоуничтожение. Изоляция. Бегство в виртуальность. Мы видим в поле сознания отголоски тысяч цивилизаций, которые не смогли преодолеть критические точки своего развития.

Дэн почувствовал, как у него пересохло во рту.

— Вы знаете о наших предыдущих открытиях?

— Поле помнит все, — повторил Кэлен. — В том числе и ваш путь, ваши переживания, ваши потери. Мы чувствовали ваше горе, когда вы находили мертвые миры. Мы чувствовали вашу надежду, когда вы обнаруживали следы разума. И мы чувствуем ваш страх сейчас — страх того, что человечество может повторить эти ошибки.