«Что, если эта цивилизация до сих пор жива?» — этот вопрос не давал покоя никому. Он звучал в каждом разговоре, прятался за каждой шуткой, просачивался в каждое молчание.

Утром «Шепот» начал последовательность перехода в нормальное пространство.

— Внимание экипажу, — объявил Хейл по внутренней связи, — через пять минут выход из варпа. Всем занять места.

Экипаж собрался на мостике. Каждый пытался выглядеть спокойно, но напряжение было почти осязаемым. Дэн проверил датчики в последний раз, Кэм убедилась, что все системы навигации готовы к резким маневрам, Сэм мысленно прошелся по всем системам корабля.

— Сидни, готова к полному сканированию системы? — спросил Хейл.

— Все сенсоры настроены и откалиброваны, капитан. Готова регистрировать любые аномалии.

— Хорошо. Начинаем выход.

Варп-двигатель отключился с характерным гулом, и пространство вокруг корабля дрогнуло, как поверхность пруда, в который бросили камень.

И тут же на мостике повисла гробовая тишина.

В иллюминаторах горели три звезды.

Не одна, а три, каждая своего цвета и яркости. Главная, Gliese 667 C, светила теплым оранжевым светом. Две другие, более далекие, добавляли свои оттенки — красноватый и желтоватый. Небо выглядело неестественно, чуждо, как картина художника, который никогда не видел настоящего звездного неба.

— Боже мой, — прошептал Итан. — Это же…

— Красиво, — закончила за него Ребекка.

— И странно, — добавил Сэм. — Я читал об этом, но увидеть своими глазами…

— Данные поступают, — прервала их Сидни. — Капитан, я регистрирую множественные аномалии.

— Какие именно?

— Система не просто активна. Она гиперактивна. Радиошум в тысячи раз превышает естественный фон. И это не хаотические сигналы — структура слишком сложная для случайных процессов.

Дэн склонился над консолью, его пальцы быстро переключали частоты.

— Сидни права. Тут… тут целая симфония. Миллионы передач на разных частотах, но они не мешают друг другу. Они… согласованы.

— Что это значит? — спросил Хейл.

— Понятия не имею, — честно признался Дэн. — Такого уровня координации не может быть без централизованного управления. Или без…

— Без чего?

— Без единого разума, контролирующего все передачи одновременно.

Кэм проверила навигационные данные.

— Источник в системе планеты Cc. Запрашиваю разрешение на сближение.

Хейл помедлил. Каждая из трех предыдущих систем преподала им урок. Kepler-442 — об опасности самоуничтожения. TRAPPIST-1 — о цене паранойи. LHS 1140 — о том, что безразличие к собственной планете убивает медленнее войны, но вернее. Что преподаст им Gliese 667?

— Разрешаю. Осторожно. Полная готовность к экстренному маневру.

«Шепот» начал движение к центру системы. С каждым часом сигналы становились сильнее, сложнее, многослойнее. Это было не просто общение — это было мышление, сделанное слышимым.

Через восемь часов полета планета Gliese 667 Cc появилась в телескопах как маленькая точка, которая постепенно росла, открывая детали, заставлявшие экипаж онеметь от изумления.

— Это не планета, — прошептала Кэм, глядя на экран. — Это… что это?

Планета не выглядела обитаемой в человеческом понимании этого слова. Никаких зеленых континентов, голубых океанов или белых облачных спиралей. Вместо этого поверхность была покрыта сложными геометрическими структурами, которые мерцали и переливались, как гигантские схемы, вытравленные на кристалле.

— Сидни, что ты видишь? — спросил Хейл.

— Структуры покрывают всю поверхность планеты. Материал напоминает кристаллические решетки, но организованные в невероятно сложные паттерны. Энерговыделение колоссально — в десятки раз больше, чем может давать звезда такого класса.

— Откуда энергия?

— Анализирую… Капитан, это похоже на термоядерные реакторы, но не такие, как наши. Они интегрированы в саму структуру планеты. Как будто вся планета — это один гигантский двигатель.

— Или компьютер, — добавил Дэн, не отрываясь от спектрометра. — Посмотрите на эти световые паттерны. Они мигают в сложной последовательности. Это не освещение — это обработка информации.

Ли Вэй, который молчал все это время, наконец заговорил:

— А где они сами? Те, кто все это построил?

— Может, они и есть это «все», — тихо ответил Итан.

Корабль продолжал приближаться. Чем ближе они подлетали, тем более невероятной казалась планета. Это был мир-машина, мир-процессор, мир-разум. Каждый квадратный километр поверхности был покрыт структурами, которые пульсировали светом, обменивались энергетическими импульсами, выполняли какие-то немыслимо сложные вычисления.

— Города? — спросила Ребекка.

— Не вижу ничего, что напоминало бы города в нашем понимании, — ответила Сидни. — Нет дорог, зданий, инфраструктуры для биологических существ. Нет даже атмосферы, пригодной для дыхания.

— Тогда что это?

— Это… — Дэн помолчал, подбирая слова. — Это похоже на материализованную мысль. Как будто кто-то построил физическое воплощение процесса мышления.

— Сфера Дайсона? — предположил Сэм. — Но она слишком… элегантная для такой мегаструктуры.

— И слишком сложная, — добавил Дэн. — Сфера Дайсона нужна для сбора энергии звезды. Но эта штука производит энергию сама. Зачем цивилизации такие масштабы вычислительной мощности?

— Может, для решения каких-то задач, которые мы не можем даже представить? — предположил Итан.

Кэм проверила боевые системы корабля — древний рефлекс, оставшийся с военной службы.

— Капитан, они реагируют на нас?

— Сидни?

— Сигналы изменились с момента нашего появления, но незначительно. Это больше похоже на… регистрацию нашего присутствия, чем на реакцию. Как будто мы — просто еще один элемент данных в невероятно сложном вычислении.

— А что если они не биологические? — вдруг сказал Итан. — Что если это цивилизация машин, которая давно пережила своих создателей?

— Или что если создатели сами стали машинами? — добавила Ребекка.

Эта мысль заставила всех замолчать. Цивилизация, которая решила отказаться от биологических тел и стать чем-то большим, чем просто живые существа.

— Постойте, — Ли Вэй внезапно оживился. — А что если они просто очень стеснительные? Может, живут внутри всех этих штук и не хотят выходить знакомиться?

Несмотря на напряжение, несколько человек улыбнулись.

— Возможно, Ли Вэй прав, — сказал Хейл. — Но в другом смысле. Что если они действительно «внутри», но не прячутся, а просто… существуют в другом пространстве?

Корабль вышел на стабильную орбиту вокруг планеты. Отсюда структуры на поверхности выглядели еще более сложными и красивыми. Это была не просто технология — это было искусство. Геометрические паттерны складывались в узоры такой сложности и гармонии, что человеческий мозг едва мог их воспринять.

— Сидни, можешь проанализировать структуру сигналов? — попросил Дэн.

— Я пытаюсь, Дэн, но это… это не просто сложно. Сигналы не несут информации в том смысле, в каком мы понимаем информацию. Это не сообщения, не научные данные, не координационные команды. Это чистая математика. Алгоритмы, самовоспроизводящиеся коды, решения уравнений невероятной сложности.

— Для чего?

— Не знаю. Такое чувство, что для планеты вычисления — и средство, и цель одновременно. Она живет самим процессом.

Ребекка, которая молчала последние полчаса, внимательно изучая данные, внезапно выпрямилась.

— А что если мы смотрим на это неправильно?

— Что ты имеешь в виду?

— Мы ищем признаки цивилизации, которая общается, строит, воюет, торгует. Но что если эта цивилизация давно вышла за пределы всех этих потребностей?

— Каких потребностей?

— Физических. Материальных. Социальных, в конце концов. Что если они решили все практические задачи — обеспечили себя энергией, материалами, безопасностью — и теперь просто… думают?