Миали резким движением захлопнула створку окна.

Ларс взлетел, сделал несколько кругов и покинул тело чайки. Пытаясь справиться с отчаянием, он продолжил медитировать. С каждым днем он все больше приходил к убеждению, что Миали его бросила. Чем больнее ему было, тем больше он погружался в медитацию, проживая боль, исследую все её оттенки, и вот в один день он понял, что знает о ней всё, и она больше не имеет над ним власть. Нет, боль не ушла, но он смотрел на неё словно со стороны, изучая, как нечто чужое, по какому-то нелепому случаю занявшее место в его душе.

А потом он вновь обратился к своему свету и ощутил, что его структура изменилась. Это был уже не тот спонтанный поток, который рождался сам по себе, а сила, которую он мог порождать сознательно. В нем было очень много света, и он принял его, признав, что даже эта нелепая любовь к Миали является частью его самого, значит, он может обратить это в силу.

Раз к нему заглянул Руд. Друг выглядел совершенно потерянным, он явился в дом Вальда, но Медея не позволила ему пообщаться с Ариселлой. Руд готов был на всё, и хотел просить её руки.

— Я был бы только рад, если бы вы поженились, — ответил Ларс, — но она тебя не любит, и чем скорее ты её забудешь, тем для тебя будет лучше.

В тот вечер они вместе напились на корабле, с утра Руд ушел в город, а Ларс продолжил медитации.

Однажды к нему прибежал посыльный от ювелира и принес заказанное кольцо. Изделие лемейрийца было восхитительно. Мастер не стал добавлять других камней, а алмаз он огранил в форме капли. Ларс полюбовался изделием, расплатился с посыльным и зашвырнул коробочку куда-то вглубь каюты. Прошло еще семь дней, и вот однажды он увидел, как на «Бешеный комар» поднялась знакомая изящная фигурка в белом хананьском костюме.

Зель повезло, едва оказавшись в воде, она увидела огромный косяк тунцов, и тут же вселилась в тело одной из рыб. Если бы она не сделала это, то могла бы очень быстро вновь очутится в темных мирах. Только уже далеко не в том привилегированном положении, в котором она была раньше. Нет уж, если Зель вознамерилась подчинить этот мир, то пойдет до конца. Большой тунец всплыл наверх, сориентировался по солнцу и поплыл в сторону северо-востока. Вскоре она вынырнула и поняла, что сбилась с направления. Пришлось плыть по самому верху, постоянно корректируя маршрут. Она чувствовала, как тают её силы, и понимала, что вскоре потеряет способность к переселению. И вот, когда она уже было отчаялась, перед ней в воду опустилась рыбацкая сеть. Вскоре она почувствовала, как её тянет наверх вместе с другими рыбами и оказалась лежащей на палубе. Свет слепил в глаза, вдохнуть было невозможно, казалось еще пара мгновений, и она покинет этот мир. Но перед глазами мелькнули чьи-то мозолистые, с распухшими суставами руки. И она из последних сил ринулась к моряку.

Миали лежала на расшитых подушках, сжав в ладонях светлый кристалл. «Гесиф — единственный, кто всегда рядом. Никто другой не займет место в моем сердце», — повторяла она, как заклинание, но ее мысли постоянно возвращались к Ларсу. Каждый раз, когда ей казалось, он на крючке и никуда от неё не денется, этот едва повзрослевший мальчик проявлял необычайно твердый характер. Вот уже который день царица ожидала, что он вернется и бросится к её ногам и начнет молить о том, чтоб она позволила ему быть рядом. Но Ларс почему-то не шел. Хотя, когда они были вместе, она ощущала ураган его чувств. Удивительно — как ему удается сдерживать их.

Едва мысли о нем захватили её, как Миали почувствовала, словно душа рассыпается на мельчайшие песчинки, их уносит обжигающий ветер пустыни. Наконец, ей пришлось признать, что она самым невероятным образом по нему скучает. В терзаниях прошло еще несколько дней, Миали почувствовала себя опустошенной. Стали приходить робкие мысли:' Наверное я перегнула палку?'

Царица отправила слугу потихоньку разузнать — чем занимается Ларс и получила ответ, что он уже много дней не сходит с корабля. Она хотела было отправить ему письмо с предложением прийти к ней. Но откуда-то взялся страх, что он не придет. Поведения Ларса она предсказать не могла. Что же, придется идти самой. Она изложит ему всё, что думает о происходящем, и пусть ищет слова, что бы вымолить у неё прощение.

Поднимаясь по трапу, Миали вдруг почувствовала, как сердце пропустило удар. Да что с ней творится⁈ Из глубины души волной поднялась тьма. Ларс стоял на палубе, смотрел на неё и улыбался.

— Любимая, ты пришла…я так рад тебя видеть…

Миали заглянула в его глаза, где светилась искренняя радость, и почему-то потеряла половину запала.

— Я пришла сказать, что ты, ты…— она впервые не находила слов, потерявшись в обволакивающем тумане серых глаз, а спустя мгновенье он накрыл её рот поцелуем. В сознании мелькнуло, что она не может вот так просто сдать позиции, на кончиках пальцев заиграла тьма. Но Ларс сгреб её в охапку и утащил в каюту. Он захлопнул дверь и поставил Миали на пол.

— Какого хора ты творишь⁈ Ты не смеешь так со мной обращаться⁈

— Я ужасно по тебе соскучился…

Ларс прижал её к себе и вновь поцеловал. Миали чувствовала, как вся её злость пропадает, сменяясь желанием.

Он с легкостью, сорвал с неё рубашку, разрезав ткань тьмой. Она ощутила его горячие губы на своей шее затем на груди. Миали казалось, что она сейчас лишится рассудка. Она разорвала на нем одежду, Ларс поднял её на руки, заставив обхватить свои бедра ногами и они предались страсти, не думая ни о чем.

Спустя некоторое время она обнаружила себя в изнеможении лежащей на жестких деревянных досках пола. Ларс лежал рядом и нежно водил пальцами по её животу.

Она оглядела каюту.

— Ларс, тебя что, ограбили? Почему в твоей каюте так пусто?

— Я не люблю лишних вещей…

— Но тут даже кровати нет!

— В гамаке спать намного удобней. Но если бы я знал, что ты придешь, то заказал бы кровать.

Доски нещадно впивались в спину, Миали поднялась и собрала раскиданные по полу остатки одежды.

— И в чем я теперь пойду обратно?

— У меня есть одежда, которую я недавно купил в городе, но, боюсь, она тебе будет не совсем по размеру. А хочешь — иди так, я прикрою тебя иллюзией, — сказал Ларс, весело улыбаясь.

Миали попыталась изобразить возмущение, но не выдержала и расхохоталась.

— А знаешь, наверное, тебе подойдет моя туника…

Ларс направился к стоящему в глубине каюты сундуку, порылся там и вернулся к ней с маленькой деревянной шкатулкой.

Он вынул из неё кольцо и протянул Миали. Несколько секунд Ларс молчал, словно пытаясь найти нужные слова, а потом сказал чуть дрогнувшим голосом:

— Ты станешь моей женой?

Миали взяла кольцо и растерянно посмотрела на любовника. Она совершенно не ожидала этих слов от него здесь и сейчас, когда стояла голоя и растрепанная, посреди полупустой каюты чужого корабля, но губы сами произнесли одно короткое «да».

Казалось, они оба не верили в то, что произошло. Ларс несколько секунд смотрел на неё в немом восторге, а потом взял её руку и надел кольцо на палец.

— Любимая, я сделаю всё, чтоб каждый день ты ощущала себя счастливой.

Следующие несколько дней они провели, наслаждаясь друг другом, спали, если, занимались любовью… Однажды Миали заявила, что ей просто необходимо покормить пуму.

В этот раз дичь долго не попадалась. Мелких животных Миали не трогала, а антилопы все куда-то разбежались. Они прошли через джунгли, миновали мертвую полосу, оставленную извержением вулкана, потом прошли через заросли еще немного и вышли на открытый склон. Поток лавы, который прошел тут, был невероятно широким, он шел до самого моря. Ларс остановился, завороженный невероятным зрелищем.

« Давно это произошло? — - спросил он Миали. — Я вот поражаюсь — как хананьцы не побоялись построить город у подножья вулкана….»

« Вулканы на Леймери подчиняются мне…Я могу сжечь Маир в любой момент, но тогда прибудут другие хананьцы… Когда ты полностью войдешь в силу, мы прогоним их, и больше они не посмеют вторгнуться на мою землю».