« Создай темный сгусток, — попросил Ларс, — самый мощный, на который ты способна».

Перед Миали возник большой черный шар. Тысячи разноцветных птиц вспорхнули с веток и полетели прочь. Ларс ощущал всю мощь, которая была в в нем. Этой тьмой можно было бы уничтожить половину горы, на которой они стояли. За мгновения магиана сделала её форму практически идеальной.

« Уплотни сгусток так, чтоб ни один светлый не смог уничтожить его полностью».

Шар уменьшился в размерах в несколько раз. Ларс создал серебристо-серый поток. Луч вышел из его ладони и прошил черный шар насквозь, затем разрезал пополам, и тьма, превратившись в облако, воспарила в голубое небо.

« Ларс! Это просто потрясающе! Значит, ты научился пользоваться силой⁈ А теперь создай щит, только не над собой, а то вдруг я пробью его. Впрочем, на нас тоже стоит поставить защиту».

Ларс создал небольшой серебряный пузырь над участком, залитым застывшей лавой, и полог над ними с Миали. Через мгновенье в пузырь ударила черная молния, раздался звук грома, вершины гор содрогнулись. По поверхности пузыря прошли темные разряды, не причинив ему ни малейшего вреда. И тут же на них покатился поток камней. Пума прижалась к бедру Ларса и удовлетворенно заурчала.

« У тебя получилось! Ты овладел своей силой! Ты ведь даже не устал?»

«Да, энергия уходит на создание потока, но для разрушения тьмы и поддержание щита силы много не надо. Ты покажешь мне, как создала эту молнию? Видел такое когда-то, мощная вещь. Может, потом смогу добавить к ней свет…»

«В темную молнию свет?— пума беззвучно засмеялась.— Ладно, смотри внимательно».

Некоторое время Миали учила Ларса преобразовывать тьму в молнию., пока ему не удалось создать такую же.

«Сколько же всего можно сделать при помощи тьмы, а свет — он просто свет, и всё тут».

«Гесиф говорил, что свет имеет безграничные возможности, просто большинству магов этого мира они недоступны. Мой муж мог очень многое, он ни с кем не воевал, тем не менее хананьцев на Леймери было не больше одного легиона. Ведь это он тогда нашел способ остановить войну…»

Ларс поймал себя на том, что совершенно не ревнует, наоборот, проникается еще большим уважением к человеку, которого так ценили многие.

«Почему ты не опустишь его душу?»

«Я отпущу, Ларс, мы вместе пойдем в храм, и я отпущу её. Просто мне казалось, что пока его душа со мной, мне нечего бояться. Словно он охраняет меня…»

"Я сделаю всё, чтобы была в безопасности и обязательно прогоню с островов всех хананьцев. Но сначала освобожу Ассурин и убью Феликса'.

Пума поставила лапы Ларсу на плечи и зарычала.

« Повтори то, что ты сказал только что!»

«Я освобожу свою родную страну, а потом вернусь и прогоню с Леймери хананьцев. Надеюсь, что всё это время ты будешь со мной».

«Ларс! Неужели ты предполагаешь, что я всё брошу и уплыву в никуда, в то время как мой народ останется без защиты⁈ Я думала, что ты будешь тут, со мной! Что тебе здесь не хватает?»

«Мы всегда будем чужие на этой земле. В первую очередь я отвечаю за тех людей, которые вот уже пол года скитаются со мной по Ассуринскому морю. Я обязан вернуть им их землю. Я люблю тебя и хочу, чтоб мы были вместе, и действительно не знаю, как быть, Миали! Я приму, если ты останешься тут и дождешься моего возвращения, но мне бы так хотелось, что ты отправилась со мной…»

«Либо ты остаешься тут, мы поженимся, и ты будешь мне помогать управлять островами, либо никогда больше меня не увидишь».

«Прости, но сейчас остаться я не могу…»

Огромная когтистая лапа ударила его по лицу, оставляя глубокие борозды, из которых хлынула кровь. Пума в несколько прыжков скрылась в джунглях.

« Еще раз появишься мне на глаза, и я уничтожу тебя», — услышал он напоследок. Ларс стоял посреди выжженного лавой пространства. Ему казалось, что внутри у него такая же безжизненная пустыня. Наконец, он почувствовал, как кровь противно стекает по лицу, заливая глаз, который к счастью остался цел. Значит, свадьбы не будет? Или всё же она успокоится и простит его?

Когда Миали создала сгусток тьмы, всё живое устремилось от смертоносного шара подальше. Лишь один синий попугай так и остался сидеть на ветке. Когда пума убежала, он с наслаждением полюбовался на окровавленное лицо Ларса и полетел в сторону дворца наместника.

Теймир приземлился на подоконник и произнес хвалу Создателю. Казалось, что удача вновь на его стороне. Он позвал секретаря и приказал ему написать приглашение царице на ужин, а затем сел в колесницу и отправился к ювелиру.

Миали вернулась в свой дом. По дороге она выпустила тьму, уничтожив несколько скал. Войдя в спальню, она упала на кровать и, неожиданно для самой себя, разрыдалась. Она просто-таки разрывалась между желанием — убить Ларса, и найти способ вернуть его и заставить быть рядом. Мириться с поражением царица не умела. Так она терзалась от бессилия, пока в комнату не постучали.

— Пошли к хорам! — крикнула она и увидела, как под дверь просовывается завязанный золотой ниткой миниатюрный свиток.

В нем оказалось приглашение на ужин от Теймира. Ну что ж, пока у неё есть только такой способ досадить Ларсу.

Хананец этим вечером был особенно любезен и сладкоречив. Миали это качество всегда раздражало. Ларс выражал свои мысли значительно проще, но его слова звучали точно, выразительно и искренне. Чем большеона сравнивала двух мужчин, тем глубже погружалась в отчаяние от потери Ларса.

Но всё же что-то в наместнике было сегодня особенное. Слуг в обеденном зале не было, Теймир сам налил ей вино. Его рука дрогнула, несколько капель пролилось на белоснежную скатерть. Миали прислушалась к своим ощущениям, пытаясь уловить его настроение, но щит полностью скрывал все эмоции.

— Это вино, привезенное из государства Вейрит тридцать восемь лет назад. Оно было доставлено во дворец отца в день моего рождения. Я хранил его для особого случая.

Миали с интересом посмотрела на напиток, который проделал такой огромный путь. Для неё Вейрит был просто-таки краем географии, дальше только Ринавь и эльфийские земли. Но рассказы о странах, где зимой землю покрывант белый ледяной покров, казались ей слишком невероятными. Она почему-то вспомнила Вальда. Миали была просто поражена, когда впервые увидела эльфа, она просто не могла не познакомиться с ним поближе…

— Миали, о чем ты задумалась?

Она неожиданно перевела взгляд на сидящего рядом с ней мужчину. Он никогда не позволял себе называть её по имени и на ты, хотя она давно привыкла обращаться к нему как угодно. Вальд, Ителус и даже наместник Теймир — никогда царица не воспринимала их всерьез, играла чувствами, крутила как хотела и считала себя сильнее их. Миали искренне полагала, что ей нужен настоящий мужчина, и вот она его встретила и тут же потеряла.

Тонкие пальцы сжались, по ним скользнула тьма и чаша, которую она держала, разлетелась на множество осколков. Миали тихо охнула, капли крови из порезанных пальцев смешались с вином.

Теймир осторожно взял её руку и нежно прикоснулся губами к ранкам. Миали почувствовала, как боль исчезла. Она была слишком растеряна, иначе не позволила бы ему таких интимных действий. Зато теперь она точно знала, что Теймир невероятно волнуется. Да что происходит, хор бы его побрал⁈

Теймир не выпускал её руки, неожиданно он снял щит, и Миали оглушил фонтан его эмоций.

— Царица моя, ты стала владычицей моего сердца в тот момент, когда я тебя увидел. С тех пор я каждый день жалел, что судьба так жестоко распорядилась, поставив нас в положение, когда мы не можем до конца доверять друг другу. Я хочу попросить тебя, отнесись к тому, о чем я скажу тебе сейчас не как к политическому шагу, а как к предложению любящего мужчины. Я прошу тебя — выходи за меня замуж.

Он тут же достал откуда-то шкатулку, в которой лежала роскошная парюра с рубинами и бриллиантами. Миали залюбовалась ослепительным блеском камней и даже не успела сразу сказать «нет». Теймир вытащил из шкатулки ожерелье и надел ей на шею. Касаясь её нежной кожи, он уловил обрывки мыслей и понял ответ.