— Кажется, не слишком я вам помогла сегодня со статьёй? — искоса глянув на репортера, спросила Юлия, когда они вышли из галереи.

— Помогли, — заверил он. — Каждая деталь — драгоценна. У вас есть какие-то планы на вечер? Мы могли бы продолжить разговор о вашем брате.

— Андрэ, вы всё-таки слишком торопитесь! Увы, мне пора возвращаться.

— И мне нужно в редакцию, — вздохнул Андрэ. — Позвольте вас проводить?

— Благодарю вас, я бы хотела немного прогуляться у моря.

Помахав на прощание скелету динозавра, Юлия, замявшись на мгновение, легко, одними пальцами оперлась о предложенную руку.

Когда они расстались — Андрэ проводил её до Новой набережной и умчался в редакцию, предварительно взяв с неё честное слово встретиться снова в ближайшее время, — она вдруг поймала себя на мысли, что уже немного по нему скучает.

Остановившись у парапета, украшенного высокими декоративными вазами и статуями, Юлия всмотрелась вдаль. Почти у самой линии горизонта неторопливо шел огромный белый корабль. Несколько раз она видела подобные в Оксере и даже позволяла себе помечтать о путешествии. Мечта была не из разряда сказочных — всего-то купить билет в круиз и на несколько недель окунуться в совсем иную жизнь. Сложись обстоятельства иначе, она могла бы в этот раз сойти на берег Аркадии по трапу такого прекрасного корабля. А вместо этого пришлось впервые в жизни подняться в гондолу дирижабля и бороться со страхом невыносимо долгие часы пути из Ранконы.

Пора было возвращаться в «Магнат»: пообедать и переодеться. Может, и вправду вечером составить компанию Андрэ? Послушать очередной ворох его баек, что неизменно поднимали настроение.

— Госпожа Малло? — задумавшись, она не заметила, что любуется морским пейзажем уже не в одиночестве.

— Мы знакомы?

Конечно же, не знакомы. У Юлии всегда была отменная память на лица — фамильная, как любил шутить дядя Карл, — и незаметно подошедшего господина она обязательно запомнила бы. Даже если бы они виделись только один раз и мельком. И наверняка, не только она одна.

В Аркадии привычно смешение народов. Когда-то осваивать пространства на юге Вендоры собирался люд со всех уголков мира, смешиваясь и сплавляясь словно в огромном котле. Что уж говорить о нынешнем огромном торговом городе, где не стоило даже пытаться найти «чистокровного» вендорца. Мужчина, вставший рядом с ней, был красив, той утонченной правильностью черт, какой она не встречала ни дома, ни в Аркадии. Должно быть, среди его предков были выходцы с Востока — возможно, танкредские пираты, любимцы авторов авантюрных романов.

— Меня зовут Пауль Герент, — сказал он и, заметив промелькнувшую по её лицу тень, усмехнулся. — Полагаю, вам известно, кто я?

— Да, — Юлия тут же взяла себя в руки.

— Это хорошо, — кивнул он, — так нам будет проще понять друг друга. Давайте прогуляемся по набережной, сегодня чудесная погода.

Юлия пожала плечами и пошла рядом, удерживая приличествующую дистанцию.

— Прежде всего, — начал Пауль, — хочу, чтобы вы знали: я вам не враг.

— Очень приятно это слышать. Я бы не хотела с вами враждовать.

— Думаю, вы уже знаете, что меня с вашим младшим братом связывали общие дела, — продолжил мужчина. — Не волнуйтесь, в них не было ничего достойного вашего презрения. Мне нужны были только его знания и умения по поиску исторических артефактов. Я предложил ему найти для меня одну вещь из разрушенного поместья барона Майера-Троффе, знаменитого коллекционера древностей.

— Какую вещь?

— Старинную шкатулку, некогда принадлежавшую хану Менгу, — Пауль взмахнул рукой, на безымянном пальце блеснул драгоценным камнем перстень, стоивший, наверное, не меньше, чем дом семьи Малло в Ранконе. — Довольно долго её считали безвозвратно утерянной. Чуть не решили, что это сказка вроде зачарованного кольца Северного короля, пока она не всплыла в начале века на одном аукционе. Затем она довольно долго странствовала по частным собраниям, пока не очутилась в руках барона Майера-Троффе. Предвидя ваш вопрос, подлинность подтвердила компетентная международная комиссия. Здесь, как говорится, проверок не может быть слишком много.

— Полагаю, дальше опять что-то случилось? — приподняла бровь Юлия.

— Да, через несколько лет. Катастрофа, унесшая жизни всех оказавшихся в недобрый час в поместье, в том числе и барона с семейством. Было расследование, но результатов не дало. Затем то, что осталось, взяли под охрану. В первые годы туда и комар не пролетел бы, но уже лет десять как там всё просто разрушается, не защищенное ничем, кроме репутации. Простые люди туда не суются, но мародеры наведываются регулярно, пополняя черный рынок, через подпольные аукционы прошли все известные реликвии. Все, кроме шкатулки. Её хозяин спрятал очень надежно. Несколько поисковых команд вернулись ни с чем. Тогда я узнал о господине Кареле Малло и его талантах. И предложил ему взяться за эту работу.

— Почему вы считаете, что Карел нашел эту вещь? — спросила Юлия. — Вполне возможно, что он также потерпел неудачу.

— Вернувшись в город, он отправил мне весточку, сообщил, что выполнил задание. Знаете, госпожа Малло, в чем корень большинства сложностей? — Пауль вдруг повернулся к ней и посмотрел прямо в глаза. — В непонимании! Если я говорю: в любое время дня или ночи — именно это я имею в виду. — Он сделал паузу. — Скажите, вы ведь получили вещи вашего брата?

— Среди них не было шкатулки. Конечно, его жилье очень сильно пострадало от огня…

— Эта вещь прошла через века, чтобы погибнуть в пожаре из-за неосторожности? Слишком банально. С вами не пытались связаться друзья Карела?

— Нет.

— А он сам?

— Если это шутка, господин Герент, — ледяным тоном отчеканила Юлия, — то она крайне дурного свойства.

— Я не шучу. Мои эксперты считают, что с очень большой вероятностью ваш брат жив и скрывается. Я прекрасно его понимаю. Если он вдруг объявится — передайте ему, что я не держу зла, и наш договор в силе.

— Если мой брат жив… — повторила Юлия.

* * *

Площадь Дукаса — катакомбы

— ...а это памятник кардиналу Дукасу, покровителю города, — Джарвис указал тростью на бронзовую фигуру в центре площади. Несмотря на величие личности, монумент не отличался выдающимися размерами, а горожане шутили, что кардинала изваяли «в натуральную величину». — Между прочим, причислен к лику святых. А если повернуться во-он туда, то увидите порт. Кардинал смотрит на прибывающих в город по воде и простирает над ними руку — благословляет. Неплохой был святой, кстати, сделал много полезного для этого города. При жизни, разумеется.

— Это семейное, — вздохнул Марк, перехватывая трость, чтобы достать носовой платок и утереть лоб. То ли от жары, то ли от нескончаемого монолога Джарвиса, но он основательно взмок и сейчас жаждал одного — скрыться в тени.

— Семейное? — переспросил старый маг, чутким ухом уловив в голосе спутника сарказм. — Все просто, Довилас, я люблю Аркадию. Этот город стоит того, чтобы его узнать получше.

— Даже несмотря на то, как Аркадия с вами обошлась? — спросил Марк.

— Злиться я могу только на собственную глупость. И вы тоже полюбите этот город, это неизбежно. Ну, идемте, нам туда. — И он указал на ряд ярко оформленных витрин. — Магазины готового платья, что нам и надо. И внутри прохладители помогут облегчить ваши страдания.

Юношей Марк Довилас не слишком задумывался о моде, увлеченный иными материями. С детства ему внушали, что опрятная одежда и начищенные ботинки куда важнее погони за модным цветом галстука и покроем пиджака. Да и в Ипсвике в студентах ценили талант и усердие, а не мастерство портного. Когда в моду вошли клетчатые шлезские жилеты, студент пятого курса Довилас готовился к выпускным экзаменам. Спустя год, когда континент сходил с ума по небрежному стилю «вольных художников» Эрдваца, он уже получил место на кафедре и с увлечением проводил опыты с полями Бойля. Еще пять лет — в моде велосипедные прогулки и спортивного кроя брюки, а Марку предложили стать заведующим кафедрой вместо собравшегося на покой доктора Хилла. Мода и профессор Довилас всегда шли параллельными курсами, как сказал бы покровительствующий морякам кардинал Дукас, хотя, мнение иностранного святого вряд ли бы озаботило профессора.