В глазах Чёрного Всадника, до этого казавшихся пустыми и бесстрастными, словно отражение самой тьмы, внезапно вспыхнул огонь, словно там, в самой глубине его души, внезапно разгорелся пожар, опаляя всё вокруг своей неистовой силой. Его стальная воля, сдерживаемая долгие годы мучительного ожидания, дала слабину, и он яростно пришпорил коня, вложив в этот импульсивный жест всю свою нетерпеливость, всю накопившуюся за долгие годы тоску, одиночество и боль.

Могучий вороной конь, чья развевающаяся на ветру грива казалась воплощением самой ночной бури, словно повинуясь невидимой команде, рванул с места и молнией слетел с холма, унося всадника навстречу Эмили, к её свету, к её спасению, к единственной надежде на избавление от вечного проклятия. Ветер засвистел в ушах, заглушая все вокруг, смешиваясь со стуком копыт, грохочущим, как барабаны войны, возвещающие о грядущих переменах, и звоном доспехов, словно пением ангелов, спускающихся с небес, чтобы защитить ее.

В следующую секунду, которая показалась ей одновременно вечностью и мимолетным сном, полным страха и сладостной надежды, Эмили уже была в его горячих объятиях. Он крепко и в то же время очень нежно прижимал ее к себе своими сильными руками, словно боялся, что она исчезнет, как мираж, растает в ночном воздухе, оставив его снова одного в его вечной, леденящей душу тьме. Она чувствовала тепло его тела сквозь плотную ткань плаща, пропитанную запахом кожи, стали, металла и незнакомых диких трав, напоминающих о далёких землях и потерянном прошлом, и слышала, как гулко бьётся его сердце в груди — громкий, уверенный ритм, заглушающий все остальные звуки, обещающий защиту и любовь, долгожданное избавление от всех бед, от всех кошмаров прошлого. Этот стук сердца был для неё самой прекрасной музыкой, самой надёжной гаванью, самым долгожданным обещанием.

Чёрный Всадник осыпал её лицо жаркими, жадными, исступлёнными поцелуями, словно утоляя давнюю жажду, голод, терзавший его долгие годы, десятилетия, проведённые в ожидании этой встречи. Его губы касались её покрасневших от холода щёк, лба, нежных висков, оставляя огненный след, словно прижигая её к себе, прочно отмечая как свою, как самое драгоценное сокровище, которое он когда-либо находил, как единственную причину жить. Он шептал ласковые слова чуть хрипловатым от долгой дороги, сдерживаемых эмоций и неутолимой тоски голосом, слова, которые она так жаждала услышать, слова, полные нежности и обещаний вечной преданности, слова, выстраданные в разлуке, выжженные в его сердце. Эти слова рассеивали ее страхи, как утренний туман под лучами восходящего солнца, и возвращали веру в счастье, в возможность нормальной жизни, в то, что она не проклята, в то, что она достойна любви, достойна счастья, достойна быть рядом с ним. Он говорил о ее красоте, о ее силе, о ее доброте, о том, как она изменила его жизнь, вернула ему надежду и смысл.

Когда наступило это чудесное, почти нереальное мгновение, когда он наконец обнял ее и она почувствовала себя в полной безопасности в его объятиях, словно вернулась домой после долгого скитания, Эмили поняла: теперь ей никогда не будет грозить опасность, теперь она навсегда забудет об одиночестве, которое так долго было ее единственным спутником, ее тенью, преследовавшей ее повсюду. Ей нечего бояться в объятиях Черного Всадника, потому что он любит ее, его любовь — ее щит, ее броня, ее спасение. Она верила, что он защитит ее от всех опасностей, от всех бурь, которые могут встретиться на их пути, от всего зла, таящегося в этом мире, готового поглотить их своим мраком. Ведь теперь они были вместе, и их любовь была их самым сильным оружием, их самой надежной защитой, способной противостоять любой тьме, любой угрозе, любому врагу. Он здесь. Он вернулся. И он никогда ее не оставит. Она почувствовала, как слезы счастья текут по ее щекам, смешиваясь с его поцелуями, и поняла, что ее кошмар наконец-то закончился. Началась новая глава, полная надежды, любви и защиты в объятиях ее Черного Всадника.

Она продолжала смотреть, не мигая, сквозь мутное стекло чердачного окна, позволяя каплям дождя размывать очертания кладбища внизу. Кладбище, это унылое поле камней, стало её повседневным пейзажем, символом её нынешнего существования. Туман, густой и непроглядный, как её горе, окутывал надгробия, превращая их в призрачные фигуры, танцующие в безмолвном трауре. Но один холмик, свежий и земляной, словно кровоточащая рана на сером полотне, безошибочно притягивал её взгляд. Это была могила Мэтью Кларка, её отца. Прошло всего два месяца с тех пор, как он ушёл, но каждый день, казалось, тянулся целую вечность, а боль не утихала, а лишь нарастала, превращаясь в леденящий душу паралич, сковывающий её тело и душу. Дождь барабанил по крыше, монотонный ритм находил отклик в её внутреннем мире, вторя беззвучным рыданиям, скрытым глубоко в сердце.

Эмили сжимала пальцы, впиваясь ногтями в ладони. Она внутренне сопротивлялась этой унылой картине, противилась мысли о том, что её отец, человек мира, искатель приключений, обрёл свой последний покой в этой богом забытой дыре. В этом угрюмом захолустье, куда даже солнце боялось заглядывать, предпочитая ласкать своим теплом более приветливые места. Пансион, в котором она жила, был не лучше. Скрипучие половицы, каждый звук, напоминающий о её шатком положении, запах сырости и пыли, пропитавший каждый уголок, казалось, душили её, погребая заживо под толстым слоем отчаяния. В свои семнадцать лет она редко имела возможность принимать собственные решения. До этого момента её жизнь полностью контролировалась отцом, она была лишь послушной марионеткой, танцующей под его дудку, безропотно принимающей всё, что преподносила ей судьба.

Мэтью Кларк, несомненно, любил свою единственную дочь. Но это была особая любовь, закалённая опасностями и лишениями. Её жизнь не была усыпана розами, скорее, представляла собой тернистый путь, где за каждым прекрасным бутоном скрывался острый шип, готовый нанести рану. Отец, вечный странник, неутомимый искатель приключений, одержимый жаждой знаний и поиском древних артефактов, возил её с собой по миру, как драгоценность, которую нужно оберегать от посторонних глаз, но при этом всегда держать при себе.

От раскаленных песков африканских пустынь до заснеженных вершин Гималаев, от шумных стамбульских базаров до тихих залов оксфордских библиотек — Эмили видела мир во всем его разнообразии и великолепии, но при этом была лишена самого главного: стабильности, чувства дома, обычных радостей юности. Школа с ее шумными коридорами и звонким смехом одноклассников, верные друзья, готовые поддержать в любой ситуации, простые развлечения, невинный флирт и вечеринки до утра — все это оставалось недостижимой мечтой, призрачным миражом на горизонте ее кочевой жизни. Она была его тенью, его правой рукой, его верной помощницей, свободно владеющей латынью и древнегреческим, умеющей обращаться с оружием и читать старинные карты, расшифровывать древние письмена и отличать подлинные артефакты от подделок. Но прежде всего она была лишена свободы выбора, права на собственные мечты и желания.

Теперь, когда отца не стало, её терзало не только всепоглощающее горе, разрывающее грудь на части, но и робкое, едва уловимое предвкушение свободы. Как птица, выпущенная из клетки после долгих лет заточения, она впервые ощутила свежий ветер перемен. Страх перед неизвестностью, пугающая перспектива самостоятельно распоряжаться собственной жизнью смешивались со сладостным ожиданием новой жизни. Каким будет её мир без отца? Сможет ли она выжить в нём, противостоять его жестокости и несправедливости?