Тут я вспомнил девушку, это она держала на руках детей и бежала к палантину Уаджи. Значит это жена моего друга.

— Мой муж просил позаботиться о друге, — произнесла она застенчиво.

— Благодарю тебя, прости я не помню твоего имени.

— Госпожу зовут Яххотен, — вмешался мальчишку и поставил поднос на переносной маленький столик, рядом со мной.

— Благодарю тебя, Яххотен. Скажи как Уаджи?

— Ему немного легче, Мерит с ним, она говорит, что он встанет на ноги. Правда будет немного хромать, — тихо ответила.

Я покачал согласно головой, отметив что жена Уаджи очень тихая и застенчивая.

Яххотен уже собралась уходить, но я не мог не попросить её.

— У меня есть к тебе просьба, ты не могла бы отправить ко мне Нефе?

Жена друга была настолько поражена этой просьбой, что на её лице застыл одновременно испуг и ужас. Она не могла даже ничего ответить, только молча смотрела на меня.

— А как твоё имя?

— Хотепсехемви, она знает меня. Мы должны поговорить…

— Хорошо, я скажу… Ты…

Яххотен не успела договорить, одна из служанок позвала её, беспокоясь о детях. Жена друга скрылась внутри дома, что стоял рядом с дворцом.

Я перевёл взгляд на мальчика слугу, он всё ещё был рядом.

— Я не знаю кто ты, но думается мне разгневаешь сына Бога…

Сказал он и тут же убежал, поражённый его словами, я стоял и думал, причем тут назвавшая себя фараоном.

Заставил себя поесть, усталость и тревога не давали мне покоя. Ждал я до того как Ра ушел на покой, но Нефе не пришла или ей не сказали, что я её жду.

Оставаться здесь, рядом со своим врагом мне не хотелось. Проведал друга, он спал и я заметил сон его был спокоен. Зашел в дом отца Уаджи, мы тепло обнялись и поговорили. Он друг моего отца и конечно же я рассказал ему о Семерхете, о том чего хочет добиться он.

Разговор прервали пришедшие, шумер вместе со светловолосым. Умудрённые жизнью, старше меня на много, они призывали меня поговорить со Снеферкой. Убеждали, что мир луше войны.

Я не сразу, но всё же согласился. Пусть состоится разговор, правда почти не верил, что договоримся. Хотя нет, если она согласится стать женой Семерхета и вернуть отцу верховенство над жрецами, можем и договоримся. Именно следующим утром, я увижу назвавшую себя фараоном.

Стемнело, но не находя покоя, я пошёл туда, где когда-то в детстве мы с Нефе были вместе. Спускаясь по тропинке, по которой когда-то Нефе бежала ко мне на встречу, у меня сбивалось дыхание. Я шёл и видел перед собой её, мою Нефе, мою надежду.

Уснул в в хижине, и во сне мне привиделась она. Та, что расцвела ещё больше с момента нашей последней встречи. Я восхищался этим видением, самой прекрасной женщины в моей жизни. Она улыбалась, а я ей в ответ. Счастье наполняло меня, проснулся с улыбкой на губах.

Вышел из хижины, когда Ра только поднимался, озаряя красными лучами всё вокруг. Сквозь этот красный свет, ко мне кто-то шел. Прикрыв глаза рукой, я присмотрелся.

Женский силуэт, в невероятном одеянии, показался мне видением, будто я и не проснулся.

Затаив дыхание, я наблюдал.

Она выходила из этого красного зарева, поражая меня увиденным.

Волосы горели огнём, развиваясь на ветру.

В ореоле восходящего Ра она казалась мне богиней сошедшей ко мне, на землю.

Сколько я так стоял и смотрел не знаю…

Очнулся я от того, что она остановилась и тихо произнесла моё имя.

— Хотеп.

Я узнал голос, его было невозможно спутать или забыть.

Мои глаза ослепленные Ра, немного прояснились, но прежде чем я смог увидеть лицо, я произнес:

— Нефе?

Шагнув ко мне ближе, она вышла из ореола Ра и я увидел самую красивую и желанную для меня девушку в этом мире.

Я не видел ничего на ней, её глаза затмевали всё для меня.

— Хотеп…

Она протянула руки ко мне и я не выдержал, сорвался с места и обхватил её. Обнять её было для меня потребностью. А уж почувствовать её запах, это было чем-то давно желанным.

— Нефе, любимая…

Я только и смог произнести, так переполняли меня чувства рядом с ней.

— Хотеп, я так рада встречи с тобой, — произнесла она и слеза потекла по её щеке.

— Не плячь, ты теперь со мной. Не отпущу тебя и никому не отдам.

— Хотеп…

От наших объятий с головы Нефе упала диадема состоящая из горизонтальных и вертикальных украшений. Она была из золота со вставками из полудрагоценных камней и стеклянной пасты. Каждый горизонтальный элемент состоял из розетки, обрамленной по бокам двумя цветками в форме колокольчика, густо инкрустированными сердоликом, бирюзой и лазуритом[2].

Диадема невероятно подходила к её серым глазам, но я лишь мельком на неё глянул. Жаркие объятия и близость любимой затмевали для меня весь мир, даже Ра не светил для меня уже так ярко. Глаза Нефе, сияли ярче.

Прикосновения к любимой сводили меня с ума. Она откликалась на каждое моё движение, на каждый поцелуй и вздох.

— Ты моя, не отдам и не отпущу. Я убью твоего мужа и завтра ты станешь моей женой…

Произнес, поднимая её на руки.

— Женой… — выдохнула она выплывая из неги.

— Да, только ты мне нужна. Только ты, — я опустил её на ноги в сумраке хижины.

— Ты останешься со мной, ты не уйдешь из Тиниса? — её глаза горели огнём надежды.

— Нефе, нет. Ты пойдешь со мной, — произнес я уверено.

В темноте я не понял, что мелькнуло в её глазах, но решил, что согласие.

— Как только Семерхет женится на Снеферке, у меня будет всё. И ты как моя жена будешь иметь все благи. Пойми, я не могу предать отца…

Она подняла на меня глаза и долго, молча смотрела. Потом согласно покачала головой и произнесла:

— Я то же…

Нефе шагнула ко мне и сама потянулась к моим губам. Я принял это за согласие стать женой. Мы опустились на лежанку из сухих листьев тросника. Быть с любимой, это было счастьем для меня.

Мы любили друг друга, и это было главным для меня. Это было самым важным для меня в целом мире. Нефе отдалась мне, поверила, потому, что то же любит.

Пришел в я себя, когда Нефе вскрикнула от боли.

— Нефе? — только и мог произнести, дыхание было сбито.

— Я люблю тебя, больше жизни люблю, — произнесла она успокаювающе и прижалась, обняла.

…Я проснулся внезапно, будто кто-то толкнул меня. Рядом никого не было.

Вскочив на ноги стремительно выбежал из хижины, здесь тоже никого.

— Нефе!!! — закричал я, но сердце уже чувствовало пустоту.

— Вернись! — крик был бесполезен.

Закрыв лицо руками я застонал от бессилья и опустился на песок.

Он был обжигающе-горячим, но я не почувствовал этого.

— Нефе, Нефе — повторял я любимое имя.

Ударил руками о песок, что-то блеснуло в нём. Рукой сдвигая песок в сторону, нащупал это и потянул на себя.

Это было ожерелье Нефе, я видел его, но не оно волновало меня. А это было роскошное ожерелье состоящее из серии амулетов по обе стороны от центральной композиции. Они были расположены симметрично между двумя рядами золотых бусин. Центр ожерелья украшен знаком Анх, означающим «вечная жизнь», изображенным поверх знака «хотеп», означающего «мир»[2].

Всё что я понял смотря на это украшение, что у Нефе не простой отец. Украшение было достойно дочери фараона, или одного из его семеров.

В голове прозвучал любимый голос:

— Я тоже…

Значит я прав, она дочь семера фараона Каа, оставшегося верным его дочери, Снеферке.

Понимая, что только победа и женитьба Семерхета на Снеферке, сделает меня равным её отцу, мне нужно было добиться этой победы. Вот почему она тогда отказалась стать моей женой, её отец не отдал бы мне свою дочь.

Она станет моей женой, я этого добьюсь…

Даже если мне для этого придется убить, назвавшуюся фараоном.

Зажав ожерелье в руке, встал с колен.

Подняв голову и посмотрел вдаль на дворец фараона.

В этот же день я и мои люди ушли из Тиниса, надежды на то, что мне дадут ещё раз увидеться с Нефе не было.