Ошеломленная происходящим я и не знала, что ответить и потому молчала.

Фараон пригласил меня идти вместе с ним в его дворец и я последовала за ним. Заметив про себя, что фараон высок ростом и я даже не достаю ростом ему до пояса. Вслед за нами шли охранники, их уже было шестеро, и они были выше фараона, но того великана, что швырнул меня в клетку с ними не было.

И в одном из коридоров я не выдержав, проговорила:

— А тот великан, которого кошка царапнула, он выздоровеет?

Фараон резко остановился и я чуть на него не налетела.

— Нет, он достоин смерти…

Каа вновь продолжил путь, а я побежала за ним. Пререкаться у меня даже мысли не было, страшно. Я шла за его спиной, и рассматривала раскачивающийся ченджит[1].

В конце длинного коридора стояли два стража, они распахнули перед фараоном дверь и свет, ослепил меня. Потому жмурясь я вошла вслед за великим Пер О и заметила, впереди каменные лунки и шары[2].

Наивно, проявив любопытство я стала их разглядывать, в этот момент фараон взял шар, что преподнес ему один из слуг. Покрутив его в руке фараон, повернул голову ко мне и произнес:

— Если я попаду, то прощу его в честь обретения тебя Великая.

Именно в этот момент я уже привыкшая к яркому солнечному свету, заметила стоявшего чуть в стороне и привязанного к столбу того великана. Вернее он не стоял, он висел на веревках.

Напугано стала смотреть на то, как фараон бросает шар и он катится в лунку.

— Эх… — это Пер О, не попав.

Я облизала губы от волнения, а фараон поднял правую руку.

— Прошу тебя, прости его ради меня. Не омрачай нашу встречу…

Прокричала, а сама опустилась перед ним на колени. Как я решилась на это сама не знаю, но сердце моё готово было выпрыгнуть из груди.

Каа долго и внимательно смотрел на меня, потом произнес:

— Это ты, я не сомневаюсь… Моя Нефертиабет.

— Подними его, — продолжил он, приказывая поднять привязанного великана.

Что и сделали двое слуг, приподняв голову привязанному к столбу.

— Охан, благодари Великую царицу!

— Великая… — только и мог произнести, измученный.

— Надо напоить его и положить, так меня учили жрицы. Я бы могла сама его врачевать, у меня есть навык суну[3].

Это я сказала, отчего вокруг все замерли.

— О нем позаботятся, — произнёс недовольно фараон и пошел вперед, а я растерянно смотрела ему вслед.

— Великая… — это слуга склонившись, одной рукой показывая, что мне нужно идти вперед, вслед за Каа.

Я молча пошла за фараоном, боязливо, от став шага на два или три.

Вскоре мы пришли туда где на маленьких столиках было разложено множество еды. Уставившись на такое изобилие я очнулась только от шумного журчания в животе. Я не помню когда уж нормально ела. Да и нормально для меня это жидкая похлебка из овощей, что выращивались на полях вблизи храма. Изредка в неё добавляли мясо мула, его забивали и тут же съедали, чтобы не испортилось на жаре. Рыбу в храме не ели, она считалась нечистой пищей.

А вот такого я не видела и тем более никогда не пробовала.

Пер О вошел первым, две служанки и мальчик слуга низко, почти до пола, склонились. Каа прошел и сел за пол, на циновки. Две служанки поднесли и поставили перед ним маленький столик с несколькими блюдами. Я всё это время стояла, не понимая что мне делать.

Фараон поднял глаза и посмотрел на меня, а потом рукой похлопал по циновке рядом с собой.

— Нефе, сядь рядом со мной и раздели со мной эту пищу.

Я вновь растерявшись и смущаясь, прошла и тихонько присела рядом. И как мне показалось, была при этом очень неуклюжей в новом одеянии.

Тут же служанки поставили передо мной столик, полный чаш и блюд, заполненных едой[4]. И её было столько, что съесть всё это было невозможно.

— Амон, благослови нас. И даруй нам детей, что усилят могущество и богатство нашей страны, чтобы наши имена навсегда остались запечатленным в истории и в сердцах людей. Я достиг того, чего желал, и счастье наполняет меня.

После этих слов фараона я удивленно на него посмотрела, не понимая о каких детях идет речь. Сама не знаю почему, но я решила, что это он про меня. Меня ему Амон дарует, а потом думала ещё дарует, ведь фараон хочет ещё детей.

Немного успокоившись я посмотрела как фараон берет с соседнего столика свежие и ароматные лепешки, их разнообразие поразило меня. Они были и из ячменя, полбы и пшеницы, из теста пресного и дрожжевого, мягкие и хрустящие, воздушные и с начинкой, с мёдом и фруктами и с маслом и чесноком…

Я скромно взяла одну из них, мне было известно, что готовить хлеб было делом трудоёмким. Зерно засыпали в каменную ступу и толкли там пестами. Потом просеивали от половы и отправляли на каменную мельницу из двух тяжёлых жерновов: зерно небольшими порциями засыпали между ними и вручную двигали верхний камень взад-вперёд. Каждую порцию приходилось так обрабатывать несколько раз, чтобы добиться тонкого помола муки. Тесто замешивали, заливали в металлические или глиняные формы и отправляли в печь. После выпечки булки, питы и прочие лепёшки пересчитывали, результат записывали — учёт в храме был чрезвычайно важен! — и только потом отправляли к столу.

Но в храме не было такого разнообразия, да и доставалось всё только жрицам приближенным к главной, а мы воспитанницы питались скромно и даже скудно.

Наблюдая за Каа, увидела на его столике пивные чаши[5], но он не прикасался к ним. Я никогда не пробовала пива, хотя знала как его изготавливают. Его делали там же при пекарнях. Сначала изготавливали специальные хлебы (когда из пшеницы, когда из ячменя). Но недопекали — так, чтобы они оставались внутри сырыми и только прихватились корочкой снаружи. Эти хлебы ломали на куски, заливали финиковым соком, нередко добавляя ароматные травы, и оставляли бродить в специальных кувшинах.

А вот вино[6] я пробовала, однажды мне досталось несколько капель на дне кувшина и оно было очень сладким. Его делали из винограда, гранатов и других фруктов. Главное — чтобы послаще! В вино добавляли мёд и стручки рожкового дерева, его многократно переливали и кипятили, чтобы уберечь от скисания и загустить. Именно количеством переливаний, а не годами измерялась выдержка вина.

Пока я задумчиво вспоминала жизнь при храме, мальчик слуга налил в одну из чаш на столике фараона вина. Я же в этот момент увидела, как служанке фараон подал знак и она подхватила другой кувшин и склонившись хотела налить из него в другую чашу. Но фараон остановил её, и движением пальца показал на мой столик.

И уже через мгновение, на моем столике в чашу полился истинный деликатес, свежее молоко[7]. Я никогда не пила этот напиток, только давным-давно когда была совсем маленькой мне доставалось немного забродившего, скисшего молока. Но это было так давно, что я даже не помнила его вкуса.

А сейчас в большой каменной чаше его было до краёв. И я не стерпела потянулась к ней и тут же отхлебнула два глотка. Но поспешила и потому поперхнулась, закашлявшись.

Фараон посмотрел на меня и слегка улыбнулся.

— Нефе, не спеши. Никто не посмеет отнять у тебя твоё любимое лакомство.

— А почему ты говоришь, что это моё любимое лакомство? Откуда ты это знаешь?

— Ах да, забыл совсем… Я должен тебе рассказать о твоем перерождении. Восемь лет назад ты была моей женой, пока не погибла… — проговорил немного грустно фараон.

— Женой? Но…

— Да, и теперь ты ко мне вернулась, — фараон вновь улыбнулся.

— Но жрицы сказали мне, что я родилась восемь лет назад… Да и как я могла быть твоей женой? Ты такой большой, а я маленькая?

— Да, маленькая… — фараон задумался, но вскоре вновь заговорил.

— Вот будешь пить свое лакомство и хорошо кушать, вновь станешь большой, как была.

Я поверила ему, а как могло быть по другому?

Он большой, значит умный. Он фараон, а значит почти бог. А боги, они не врут, только вразумляют людей. Так говорили жрицы и я верила им.

Согласно помахав головой, я вновь принялась за пищу и конечно не ограничивалась хлебом, взяла финики. В этот момент фараон сам протянув руки, отломил кусок чего-то, что мне совсем было не ведомо.