Первое, что они увидели — тела. Не мёртвые, но неподвижные. Несколько студентов первой группы лежали на земле, кто-то пытался отползти. Один — в крови. Дальше, за дымом, — огненное кольцо и фигура внутри.

Хозяйка.

Куратор второй группы коротко выругалась.

— Алмазова — воздушная завеса. Медвежий, работаешь по земле. Маг огня — дожимать дистанционно. Остальные — прикрытие и эвакуация. Приоритетная цель — защита. Студентов не терять.

— Принято.

Они ударили быстро. И внезапно.

Валун пробил землю с грохотом, засыпав пространство между монстром и истощённым студентом. Алмазова рванулась вверх, сразу подняв бурю. Ветер ударил шквалом, рассыпая пепел, и в эту же секунду в небо выстрелили три потока пламени — ярких, плотных, сплетённых.

Сцена боя развернулась мгновенно. Николай — а это, как понял Медвежий, и был тот самый парень, что тогда на пару с Пожарской потрепал их с Ингой на арене — лежал на границе круга, обожжённый, едва дышащий. Какая-то девушка в разорванном доспехе склонилась над ним, прикрывая от повторного удара.

Они пришли вовремя. Возможно, задержись они на несколько секунд и спасать было бы не кого.

Хозяйка отпрянула. Это было… неожиданно. Она не испугалась — но оценила. Новая угроза. Новые силы.

— Цель отмечена, — бросил Медвежий и вскинул обе руки. Земля вздыбилась, вышвыривая острые шпили из-под ног чудовища. — Перехожу к подавлению.

Алмазова уже кружила в воздухе, закручивая воронку воздуха. Хозяйку начало сносить вбок. Ветер бил по глазам, в лёгкие — словно песком. Я не чувствовал тепла. Я вообще едва стоял.

Меня подхватили. Кленова.

— Ты всё. Отходи.

— Нет. Я…

— Отходи, Крапивин. Это приказ.

Я бы не стал этого делать, но ноги меня подвели. Я упал и только тогда осознал, как сильно дрожу. В ушах звенело, мир вокруг меня словно расплывался. Я не чувствовал ни огня, ни своего дыхания — лишь пепел и пустоту.

— Цель не пробивается, — прокричал кто-то.

— Работать по суставам! Оглушающими! Топазовский, где ты?! — это уже голос куратора БФ-1-2.

Они сражались иначе. Слаженно. Словно единый организм. Каждый знал своё место. Алмазова поднимала бурю, сбивая врага с толку. Маг огня отстреливал по лапам. Медвежий закрывал фланги. Один из бойцов точно был Истребителем.

Гром, шатаясь, встал рядом. Плечо его было окровавлено, но он улыбался.

— Ты продержался, — хрипло сказал он. — Молодец.

Я хотел ответить. Не смог. Просто кивнул.

Мир плыл, обрываясь клочьями запахов, вспышек и дрожи под ногами. Хозяйка заревела — больше от ярости, чем от боли. Её силуэт метался в клубах пепла, сражаясь с воздухом, землёй и светом. Ветер выл, как зверь, Алмазова вела потоки точно и хладнокровно: сносила в бок, сбивала с ритма, поднимала столбы пыли в глаза.

— Землю! Слева!

— Работаю! — голос Медвежьего.

Земля вздрогнула. Глухой гул отозвался где-то в грудной клетке. Из-под поверхности вырвались щупальца камня, осыпаясь крошкой и ржавой пылью. Хозяйка, не успев вырваться, получила удар под корпус. Завалилась, вскочила на лапы — хрип, рывок, и снова попытка прорвать круг.

— Восемь часов! Контратака!

Вспышка огня сбоку. Кто-то из второй группы ударил по глазам. В следующее мгновение в дело вступил один из истребителей: прыжок с перебежки, меткий бросок сферы — вспышка света и визг. Даже я отшатнулся.

— Советую не в высовывать лицо! — бросила Инга, закручивая новую воронку, и срывая с пояса какой-то амулет. — ВСПЫШКА!

Хоть я и успел прикрыть глаза, вспыхнуло так, словно на поляне появилось маленькое солнце. По ощущениям я ослеп — только пятна перед глазами. Рядом снова встал Гром — дышал тяжело, но смотрел на поле боя без страха.

— Крайне живучая тварь, — сказал он, больше себе. — Даже на вторую фазу не переходит. Упрямая.

— А если перейдёт? — хрипнул я.

— Тогда… — он усмехнулся. — Тогда будет весело.

Весело точно не было. Хозяйка огрызалась с яростью смертника: отбросила одного из истребителей, второй успел вытащить его, создав плотный купол воды. Кулак твари ударил по земле, и трещины побежали веером. Кто-то из студентов вскрикнул — не от боли, от ужаса.

— Топазовский, нужна ловушка! Сейчас или никогда! — выкрикнул Денис.

— Почти! Она… она поднимается!

В центре всё же что-то изменилось. Воздух начал звенеть. Появился странный резонанс, словно невидимая струна была натянута через весь сектор. Инга, почувствовав это, отвела руку — и в тот же миг потоки воздуха закрутились в воронку размером с дом.

— Зажимаем! Сверху и снизу! По лапам — только синхронно!

Они сражались не просто лучше. Они сражались как единое целое. Не потому, что умели — потому что делали это не впервые. Я смотрел, и сердце ныло от бессилия. Я знал, что в моём пламени нет больше силы. Что я не смогу повторить. Точно не сейчас.

А они справлялись. Без истерики, без паники. Не герои — бойцы.

Кто-то подал ко мне флягу. Вода. Лисицин. Руки дрожали, но он удержал. Я отпил глоток — и чуть не задохнулся. Губы горели. Горло было в ссадинах.

— Жив? — спросил он.

— Почти, — только и выдавил я.

Рядом прошла Кленова — быстрая, сосредоточенная, со скользящим по воздуху барьером. Она остановилась возле Пожарской. Та сидела, обхватив себя руками, закусив губу до крови. Волосы растрёпаны, броня потрескалась. Но глаза — живые. Упрямые.

— Ещё держится, — сказал кто-то рядом.

— Ага. Семёрки, блин. Сдохнут, но не уступят.

Я не обернулся. Не было сил. Смотрел на бой. Хозяйка рвалась из круга, но каждый раз её возвращали: землёй, огнём, молотом из воздуха.

Где-то внутри у меня что-то скручивалось в тугой узел. Не зависть. Не страх. Что-то другое. Я хотел быть там. Хотел снова подняться.

Но тело не слушалось. Только дыхание. Только пепел. И осознание того, что было бы, если бы они не пришли…

Мир плыл вокруг меня, но все вокруг было как будто в дыму. Где-то вдали кричали, сражались, звенела магия — и всё это как под водой. Меня отрезало от боя, от звуков, от самой сути происходящего. Будто мир продолжал двигаться без меня.

Я чувствовал только землю под ладонями. Неустойчивую, дрожащую. Живую. Она пульсировала от магии Медвежьего. Воздух вибрировал от давления Алмазовой. Вокруг было слишком много силы. И я — больше не был ее частью.

Я хотел быть там. Хотел снова подняться.

Но тело не слушалось. Я только смотрел. Запоминал. Учился. С каждой секундой становилось всё понятнее — не ранг делает бойца. Не фамилия. Даже не стихия. А то, как ты держишь строй, когда вокруг падают.

И они держали.

Медвежий встретил удар в лоб, вогнав в сустав твари клин и стянув лапу к земле. Инга разгоняла шквалы, сбивала прицел. Маг огня бил точно, сдержанно. Истребители прикрывали фланги. Всё работало. Они почти ее добили.