Профессор Снейп скривился, точно от зубной боли и потёр кончиком указательного пальца висок. Маргарет едва подавила вздох облегчения – завтра ей не придётся нырять в холодную воду вместе с Поттером, и даже не нужно будет болтаться, привязанной к камню на дне. Декан, заметив тень улыбки на лице ученицы, усмехнулся. Её проснувшееся благоразумие преподавателя несказанно радовало.

- Но я надеюсь, более не пригодиться. Вашим талантам, мне думается, найдётся и более мирное применение, – закончил профессор Снейп свою мысль. – МакГонагалл, конечно, хотела, чтобы Вы заменили её ученицу, но мне удалось убедить судий в том, что это не целесообразно.

- Спасибо, профессор, – искренне поблагодарила Маргарет.

- Я надеюсь на Ваше благоразумие, мисс Эйваз, – глубокие чёрные глаза декана, казалось, гипнотизировали Маргарет. Профессор, похоже, даже не мигал, не сводя нечитаемого взгляда со своей студентки. – У Вас ведь не было никаких видений в последние дни?

- Никаких, профессор. Всё должно быть спокойно, настолько, насколько это вообще возможно в нынешней ситуации, – девочка неосознанно потёрла правое запястье. Проследив её взгляд Мастер Зелий едва заметно поморщился и дёрнул головой, точно отгоняя неприятные мысли.

- В нынешней ситуации? – пытливо переспросил Снейп, нехорошо прищурившись. У зельевара явственно билась жилка на виске, и слизеринке стало совсем неуютно под пронизывающим взглядом. Однако, она понимала, что рассказать «маленькую тайну» профессора Хмури декану ей не следует. Волновать и без того дёрганного после – Что Вы хотите сказать этим?

- Волдеморт возвращается, – помолчав какое-то время, негромко произнесла девочка и сама поразилась тому, как спокойно это прозвучало, будто чужим голосом. Профессор Снейп вздрогнул при имени одного из своих господ и машинально потянулся к левому предплечью, но оборвал себя. Маргарет пытливо заглянула преподавателю в глаза. – Вы ведь знаете об этом, сэр. В конце этого года, полагаю.

- Так скоро… – слизеринке показалось, что эти слова декана ей послышались, так тихо мужчина произнёс их, почти не размыкая тонких губ. – А Поттер?

- Ему ничего не угрожает, – досадливо бросила Маргарет и сама же себе мысленно отвесила оплеуху за такую беспечность. Проявлять своё недовольство Избранным в стенах Хогвартса было опасно, пусть и в личных комнатах профессора Снейпа. – До конца учебного года он будет в безопасности, насколько это позволяет участие в Турнире. Тот, кто подбросил, его имя в Кубок обеспечил всё возможное для того, чтобы Поттер пережил все испытания.

- Вы ходите сказать, Эйваз, что это было сделано нарочно? Но с какой целью? – вновь нахмурился зельевар, выглядя крайне озадаченным. Хотя Маргарет не сомневалась, что декан и сам приходил к мысли о том, что Поттера не просто так, ради шутки, отправили учувствовать в столь опасном развлечении Однако, раньше учитель, видимо, полагал, что целью неизвестного злодея было убийство Мальчика-Который-Выжил. – Это страховка, что Поттер окажется в нужном месте в нужное время.

Маргарет оставалось только кивнуть. Декан Слизерина стремительно поднялся с места и скомкано поблагодарив девочку за информацию, попрощался. Похоже, Мастера Зелий ждала ещё одна бессонная ночь и ещё один длинный и, несомненно эмоциональный разговор с директором. Грета поспешила покинуть покои преподавателя, но не преуспела, стоило ей подняться и сделать несколько шагов по направлению к двери, как голову прорезала острая боль, точно внутри черепной коробки взорвали бомбу. На слизеринку обрушилось очередное видение. Оглушающе объёмное и почти осязаемое, а оттого ещё более отвратительное.

Уже знакомое Маргарет кладбище и пронизывающий холод. Девочка уже ненавидела это пугающее место. Поттер привязанный у одной из статуй расплывался у неё перед вздором, точно затянутый в дымку или туман. Всем вниманием слизеринки владели два других волшебника. Вернее один величайший тёмный волшебник, чьё возрождение она, по всей видимости наблюдала. Страха того мерзкого ритуала, что она успела увидеть на Хэллоуин уже не было. Маргарет обуревало что-то совсем иное, очень похожее на… предвкушение. Она ждала этого не так долго как Пожиратели, но куда сильнее. Том, её Том Реддл вот-вот вновь обретёт тело. Девочку затопил почти благоговейный восторг, который, впрочем, стремительно развеялся, стоило ей узреть то, что появилось из недр котла.

В облаке густого пара, идущего от отвратительного варева, начали возникать очертания высокого, худого, как скелет, человека. В очертаниях фигуры которого не было и намёка на того юношу, которого всё ещё Маргарет бережно хранила в своих воспоминаниях. Это был кто-то совершенно чужой и пугающий. Девочка попыталась отступить в сторону но видение держало как никогда крепко, позволяя оценить всю отталкивающую внешность возрождённого Тёмного Лорда. Бледная, с синеватым или даже сероватым оттенком кожа, тонкая, точно пергамент просвечивала тёмными ручейками сосудов, особенно видимыми на абсолютно лысой голове. Практически плоское лицо, с глубоко запавшими алыми глазами, узкие щёлки ноздрей в том месте, где должен был располагаться нос. Скулы, обтянутые кожей казались особенно обострёнными и, наверное, единственные, роднили этого монстра с тем Томом Реддлом, которого знала Маргарет. Девочке казалось, что это аморфное чудовище никогда не было человеком. Но, нет, в изуродованных чертах всё ещё можно было угадать того прежнего юношу, старосту Слизерина. Он ступил из облака пара на траву, точно нарочно демонстрируя худое, нескладное тело, которое, вопреки ожиданиям Маргарет не было бесполым. Девочку передёрнуло от отвращения.

- Одень меня! – ледяной голос, похожий на свист или шипение сорвался леденящим приказом с губ Волдеморта.

Всхлипывая и прижимая к груди изувеченную правую руку, Хвост не без труда поднялся на ноги. Маргарет поспешила переключить на этого отвратительно волшебника своё внимание, потому как вид обнажённого Волдеморта вызывал у неё ещё большее отвращение и страх. Заглянув в лицо трясущегося анимага слизеринка подумала, что он сам находится под каким-то сильнодействующем зельем, похоже, дурманящим сознание. Иначе он, определённо не смог бы продержаться до конца этого страшного во всех смыслах ритуала. Маленькие водянистые глаза мужчины казались сейчас почти бесцветными с крохотными точками зрачков. Бывший Мародёр поднял уцелевшей рукой с земли плащ с капюшоном, непроницаемо чёрный, и едва смог накинуть его на голову и плечи хозяина. Ткань обвисла на нескладной фигуре, собираясь складками. Маргарет вздохнула с облегчением.

Это облегчение и вернуло её в чувство, она вновь ощутила, что может двигаться, а видение, наконец, покинуло её. Маргарет поняла, что вновь сидит в кресле у камина, а декан тормошит её за плечо. Щекам было мокро, и девочка торопливо стёрла влажные полосы. Профессор Снейп, проявляя чудеса такта и внимательности, безмолвно отошёл к стеллажу с готовыми зельями, давая ученице немного времени, чтобы прийти в себя, хотя, быть может передышка требовалась ему самому.

- Лорд вернётся летом. В конце июня, – разомкнула пересохшие губы девочка, горло нещадно драло. Точно она и вправду наглоталась едких испарений от котла на кладбище. Она была крайне благодарна профессору за поданный стакан воды, в котором уже привычно был целы коктейль из зелий. Зубы девочки отстучали по кромке сосуда что-то тревожное и быстрое, но, к счастью, не слишком громкое. Перед внутренним взором девочки всё ещё стояла худая гипертрофировано удлинённая фигура вернувшегося из небытия Волдеморта. Маргарет передёрнуло. – Он ужасен.

- Что именно Вы видели, Маргарет? – кажется, впервые за всё время обратился к ученице по имени декан. Тёмные глаза профессора выражали только беспокойство – от недавней вспышки раздражения не осталось и следа. – Опишите, как можно подробнее, это может быть важно.

Прерываясь на короткие паузы, Грета рассказала необычайно молчаливому декану о видении и коротко попрощавшись, вышла вон. Кое-как доплетясь до факультетской спальни, она упала спать раньше других. Видение высосало из девочки все силы. На утро Грета едва смогла разлепить глаза и была абсолютно не была уверена в том, нужно ли ей идти на Второе Испытание – настолько ей хотелось спать. Тащиться на озеро не хотелось совершенно, к тому же на улице было всё ещё слишком промозгло.