- Ещё парочка таких уроков и в школе не останется ни одного здорового ученика. Этот олух Хагрид, похоже, решил всех извести, чтобы «зверушкам» комфортнее было, – скривился Драко, поднимаясь в замок.

Маргарет не нашла что возразить приятелю, до неё только дошло, что когда Хагрид найдёт, чем же питаются соплохвосты, те начнут расти и вряд ли с возрастом они станут добрее или симпатичнее, скорее уж наоборот. Оказалось, что прогулки на свежем воздухе, да ещё и в компании опасных тварей здорово возбуждают аппетит. Оказавшись в Большом зале, слизеринцы приступили к обеду. Грета задумчиво следила за торопливо жующей Грейнджер, которая, кажется, куда-то торопилась. Когда колокол прозвонил к началу послеполуденных занятий, Маргарет попрощалась с Драко и быстро направилась в Северную башню, на Прорицание. Глазами выискивая в толпе Невилла, Лонгботтом всегда составлял ей компанию на этом весьма скучном уроке. Гриффиндорец нашёлся только у самого класса, попасть в который можно было, только поднявшись по серебряной лесенке через люк в потолке.

- Невилл! – окликнула мальчика Грета, тот испуганно вздрогнул и обернулся. Узнав слизеринку, мальчик едва заметно улыбнулся ей. – Как рука?

- Нормально, мадам Помфри залечила, – отозвался Лонгботтом, пряча всё ещё покрасневшую после общения с соплохвостом руку. Маргарет только качнула головой, в который раз подумав, что доверять преподавание Хагриду всё-таки не стоило.

Знакомый сладкий аромат, струящийся от огня в камине, достиг их ноздрей, едва они попали в класс. Как и всегда, окна были плотно зашторены, и круглый кабинет был погружен в тусклый красноватый сумрак, освещаемый лишь множеством весьма слабых ламп, к тому же завешанных какими-то шарфами и шалями. Маргарет села рядом с Невиллом за один из невысоких столиков, разместившись так, чтобы можно было видеть Поттера и Уизли, слушать их разговоры слизеринке казалось куда интереснее россказней Трелони.

- Добрый день… - глухой, словно бы какой-то неземной, голос профессора Трелони раздался прямо у самого уха Маргарет, заставив её вздрогнуть от неожиданности. К спокойствию слизеринки, не одна она испугалась внезапного появления предсказательницы, Поттер даже подпрыгнул от неожиданности.

Необычайно худая женщина в громадных очках, делавших ее глаза несообразно большими для такого узкого лица, профессор Трелони устремила на него тот трагический взгляд, который неизменно у нее появлялся, стоило ей завидеть Гарри Поттера. Как обычно, в свете камина на ней поблескивали бесчисленные бусы, цепочки и браслеты. Маргарет качнула головой, размышляя, не надоело ли самой преподавательнице предсказывать гриффиндорцу различные несчастья.

- Сейчас начнётся… – хмыкнула Грета, устраивая на столе учебник, и оказалась права.

- Вы сегодня раньше других, мой дорогой, - печальным тоном обратилась она к мальчику, словно бы не замечая, что в классе Поттер далеко не один. – В последнее время своим Внутренним Оком я вижу Ваше храброе лицо покрытым тучами тревоги. И, к сожалению, должна сказать, что Ваше беспокойство небезосновательно. Вижу для Вас грядут трудные времена, увы… очень трудные… Боюсь, то, что страшит вас, и в самом деле произойдет… и, возможно, гораздо раньше, чем вы думаете…

Голос прорицательницы понизился едва ли не до шепота. Поттер в ответ на речи Трелони и смешную гримасу Уизли изобразил каменное лицо. Маргарет тихо фыркнула от смеха, прикрывшись рукавом мантии. Профессор Трелони проплыла мимо нагромождения кресел, пуфов и столиков и опустилась в просторное кресло с подголовником перед камином, лицом к классу. Две гриффиндорки и страстные поклонницы Прорицания вообще и Сивиллы Трелони в частности - Лаванда Браун и Парвати Патил, - уселись на пуфах почти вплотную к ней.

- Дорогие мои, для нас настало время обратиться к звездам, - заговорила она, обведя класс взглядом. - Движение планет и таинственные предзнаменования открываются лишь тем, кто сумел вникнуть в фигуры небесного танца. Человеческая судьба может быть прочитана в пересекающихся лучах планет …

Маргарет постаралась устроиться удобнее и не заснуть под речи прорицательница. Потусторонний голос и дурманящее действие благовоний нисколько не способствовали этому, отчего слизеринка время от времени словно бы проваливалась в дремоту.

- Вот Вы, моя дорогая, – Трелони подошла к Маргарет, которая тут же встрепенулась, сгоняя сонливость. Провидица пристально всмотрелась в лицо девочки сквозь толстые стёкла своих очков, – У вас бледная кожа, дугообразные брови и изящное телосложение. Думаю, что вы рождены под влиянием Луны. Вы ведь родились летом?

- Нет, я родилась поздней осенью – в ноябре, – отозвалась Маргарет чуть более резко, чем ожидала. Парвати и Браун уставились на девочку с неприязнью – они-то точно подходили под планетарный гороскоп провидицы.

Недовольно поджав губы, профессор Трелони поднялась и, поправив шаль на худых плечах, направилась к столику Поттера, который, если правильно заметила Маргарет, дремал под туманные речи прорицательницы. Уизли пытался незаметно добудиться приятеля, но гриффиндорец, похоже, не желал расставаться с миром грёз. Не заметив этого, профессор Трелони обратилась к мальчику и замерла в ожидании ответа. Молчаливая пауза затягивалась.

- Гарри! – наконец, Уизли толкнул Поттер локтем.

- Что? – мальчик встрепенулся и огляделся.

На Поттера уже смотрел весь класс, Гарри сел попрямее, стараясь сбросить сонливость.

- Я только что говорила, мой дорогой, что Вы, без сомнения, рождены под пагубным влиянием Сатурна, - произнесла профессор Трелони с тенью затаённой обиды в голосе, поскольку гриффиндорец пропустил ее слова.

- Рожден под чем, прошу прощения? – переспросил Поттер, непонимающе гладя на прорицательницу.

- Сатурн, дорогой, планета Сатурн! – повторила волшебница, весьма сильно задетая тем, что ученик не был потрясен этим известием. - Я рассказывала, что Сатурн, несомненно, был в пике активности в момент вашего рождения… посудите сами: темные волосы, хрупкое сложение, трагические потери в самом начале жизненного пути… Думаю, что не ошибусь, если скажу, что вы родились в середине зимы? В январе, к примеру.

- Нет, я родился в июле - ответил Поттер, почти дословно повторяя слова Маргарет.

Слизеринка насмешливо фыркнула, замаскировав своё веселье под чихание, что удалось ей куда лучше Уизли, которого буквально распирало от смеха, хоть тот и пытался скрыть его притворным кашлем. Впрочем, Грета бы нисколько не удивилась, закашляйся мальчик и на самом деле – от тяжёлого сладкого запаха першило в горле. Наверное, раздосадованная таким пренебрежением со стороны уже двух учеников, Трелони раздала каждому запутанную круговую карту неба, по которой требовалось расписать положение планет на день своего рождения. Более скучного и трудоёмкого занятия слизеринка не могла себе и представить. То и дело, сверяясь с таблицами времени и рассчитывая углы, под которыми сходились те или иные планеты, слизеринка мечтала о привычных и можно сказать любимых зельях, на которые, в большинстве своём, могла влиять только фаза луны.

- Маргарет, - шёпотом позвал подругу Невилл, который всегда очень переживал по поводу предсказаний, – Ты только взгляни, какой ужас… у меня такая несчастливая судьба.

- Невилл, судя по этим графикам, я должна была умереть ещё лет пять назад, но как видишь, пока жива. Не обращай на эту ерунду внимания, – не отрываясь от собственной карты, посоветовала гриффиндорцу девочка, старательно чертя очередную прямую, призванную перечеркнуть её жизнь ещё раз.

Спустя какое-то время, ближе к концу занятия раздался взволнованный возглас Лаванды Браун, которая обнаружила в своём гороскопе неаспектированую планету, что вызвало восторг у Патил, что сидела рядом.

- Это Уран, моя дорогая, – благосклонно кивнула Трелони, наклонившись над картой гриффиндорки, которая даже покраснела от похвалы.

- А могу я тоже взглянуть на Уран, Лаванда? – ехидно проворковал Уизли. Маргарет тихо прыснула в кулачок, но как оказалось, рано она стала веселиться. Судя по всему, прорицательница его услышала, поэтому и задала просто огромное задание.