— Я не приду, — прервал её Ардан, его голос звучал странно отстранённо.

Элариэль удивлённо посмотрела на него.

— Ардан, я понимаю твою боль, но Храм нуждается в тебе. Особенно сейчас. Твоя сила…

— Моя сила принесла только смерть тем, кого я любил, — Ардан наконец повернулся к ней. — Я ухожу, Элариэль.

— Уходишь? — она не могла поверить своим ушам. — Куда?

— Не знаю, — честно ответил он. — Куда-нибудь, где нет магии. Где нет Источника и Антиисточника. Где нет войн и предательств.

— Такого места не существует, — мягко сказала Элариэль. — И бегство не излечит твою боль. Только сделает её глубже.

— Я не бегу, — покачал головой Ардан. — Я просто больше не верю. Не верю в Храм, в Совет, в предназначение. Всё это… просто слова, за которыми скрывается жажда власти и страх.

Элариэль долго смотрела на него, и в её глазах была печаль.

— Я не буду тебя удерживать, — наконец сказала она. — Но знай, что двери Храма всегда будут открыты для тебя. И когда-нибудь ты поймёшь, что дар, который ты носишь в себе, дан тебе не случайно.

Ардан не ответил. Он смотрел, как последние языки пламени лижут почерневшие угли, и чувствовал, как что-то внутри него тоже превращается в пепел.

На рассвете следующего дня Ардан покинул Храм. Он не взял с собой ничего, кроме маленького серебряного кулона, который Эльжбета всегда носила на шее — единственной вещи, не тронутой огнём.

Никто не пытался его остановить. Элариэль, должно быть, отдала соответствующие распоряжения. Только юный ученик Таэль, всегда восхищавшийся Арданом, вышел проводить его до городских ворот.

— Вы вернётесь? — спросил мальчик, глядя на него снизу вверх.

— Не знаю, — честно ответил Ардан. — Может быть, когда-нибудь.

— Я буду тренироваться, — серьёзно сказал Таэль. — Чтобы стать сильным, как вы. Чтобы защищать Храм.

Ардан впервые за многие дни почувствовал что-то похожее на улыбку.

— Тренируйся не для того, чтобы стать сильным, — сказал он, положив руку на плечо мальчика. — Тренируйся, чтобы стать мудрым. Сила без мудрости — путь к разрушению.

Он развернулся и зашагал прочь от города, не оглядываясь. Впереди расстилались бескрайние равнины Альтеррана, а за ними — горы, леса, пустыни, места, где мало кто бывал.

Куда-то туда и лежал его путь.

Восемнадцать месяцев спустя

Ардан продолжал свой путь, двигаясь всё дальше от Храма, избегая крупных городов. Он шёл, не имея определённой цели, но внутреннее чутьё словно подталкивало его к северу, где высокие горные хребты отделяли цивилизованные земли от диких территорий.

Чем дальше на север он уходил, тем реже встречались поселения и тем настороженнее становились люди. Ардан не задерживался нигде надолго, зарабатывая на хлеб случайными работами — кому-то помогал с урожаем, кому-то строил дом, иногда нанимался охранником к торговым караванам.

Его навыки мага оставались при нём, но он старался не использовать их без крайней необходимости. Однако были долгие ночи, когда он не мог сдержаться и проводил часы в тайной медитации, позволяя энергии Источника течь через него — просто чтобы не потерять контроль, убеждал он себя.

Так, странствуя, он достиг Долины Туманов, уединённого места между двумя горными хребтами, где редко появлялись чужаки. Здесь, в небольшом, но хорошо укреплённом поселении Сильверфолл, Ардан наконец решил остановиться.

Сильверфолл был не просто деревней, а небольшим, хорошо укреплённым поселением в Долине Туманов, расположенной между двумя горными хребтами. Со всех сторон его окружали густые леса, которые местные жители называли просто Туманниками — из-за постоянной дымки, висевшей между деревьями даже в ясные дни.

В пятнадцати милях к югу находилось озеро Зеркальное, служившее основным источником рыбы для трёх поселений долины. На севере, за перевалом, лежал небольшой городок Ветрогорье — последний форпост цивилизации перед дикими землями. Восточный тракт, петляя между холмами, через шесть дней пути выводил к Ружному Перекрёстку — важному торговому узлу, откуда можно было попасть в крупные города Альтеррана.

Но Сильверфолл существовал в своём собственном ритме, неторопливом и размеренном. Дважды в месяц приходили торговые караваны. Раз в сезон — сборщики налогов из ближайшего крупного города. Остальное время жители занимались своими делами: охотой, скотоводством, выращиванием выносливых горных овощей и фруктов, сбором целебных трав из Туманников.

Пастбища располагались на западных склонах — пологих, поросших сочной травой. Там звенели колокольчики овец, блеяли козы, а присматривали за ними обычно молодые парни, мечтавшие о подвигах, но пока вынужденные мириться с рутиной пастушьей жизни.

И там же, на дальнем участке, где пастбище почти вплотную подходило к кромке Туманников, паслось небольшое стадо овец, принадлежащее Маррону — старшему пастуху Сильверфолла. Ардану повезло — старший пастух Маррон как раз искал работника, чтобы присматривать за дальним стадом на западных пастбищах. Ардан, назвавшийся просто Ардом, подходил идеально — молчаливый, крепкий, с холодным взглядом, отбивающим желание задавать лишние вопросы.

О своём прошлом он не рассказывал, а расспрашивать его быстро перестали — настолько холодным становился его взгляд при любом неосторожном вопросе.

Жил Ард в небольшой хижине на самом краю деревни — той, что раньше принадлежала старому охотнику Верму, умершему незадолго до появления странника. Когда Ард поселился там, многие ожидали, что он уберёт личные вещи прежнего хозяина, но он оставил всё как было — потёртые шкуры на стенах, коллекцию охотничьих трофеев, старые ловушки в углу. Добавил только книги — древние фолианты в потрёпанных переплётах, которые ему привозил странствующий торговец Ливий.

Маррон не возражал против странностей своего работника. Ард был надёжен, трудолюбив и обладал удивительным даром успокаивать самых своенравных животных. При нём волки обходили стадо стороной, хотя пастушьих собак у него не было. Он никогда не терял ни одной овцы и всегда приводил стадо домой до заката.

Главной тайной Ардана было то, что происходило за закрытыми дверями хижины после полуночи. Если бы кто-то из жителей деревни проходил мимо в этот час, то мог бы заметить странное золотистое свечение, пробивающееся сквозь щели в ставнях. А если бы осмелился заглянуть внутрь — увидел бы, как Ард медитирует в центре комнаты, окружённый пульсирующей аурой света, а вокруг него вращаются крошечные сгустки энергии, формирующие сложные узоры.

Но никто не видел. Деревенские давно привыкли обходить хижину странника стороной после наступления темноты.

Местные жители всегда с опаской наблюдали за чужаком издалека. Лиш старая знахарка Марта, приносившая ему травы и иногда еду, говорила, что в глазах незнакомца таится такая глубокая печаль, какой она не видела за всю свою долгую жизнь.

Однажды, когда она принесла ему отвар целебных трав от бессонницы, о которой догадывалась по его измождённому виду, то застала его стоящим среди цветов с серебряным кулоном в руке. Он смотрел на украшение так, словно оно содержало все тайны мира.

— Она любила цветы? — осторожно спросила Марта.

Он вздрогнул, словно забыл о её присутствии, но затем медленно кивнул.

— Больше всего на свете, — ответил он тихо, и голос его, которым он почти не пользовался все эти месяцы, прозвучал хрипло. — Она говорила, что они напоминают ей о звёздах, только на земле.

Марта поставила травы на стол у входа и ушла, понимая, что он нуждается в одиночестве. А мужчина, которого деревенские называли просто Ард, остался стоять среди цветов, погружённый в воспоминания.

Они впервые встретились в библиотеке Храма. Ардан, тогда ещё пятнадцатилетний ученик, корпел над древними фолиантами о истории основания Ордена. Она появилась неожиданно — хрупкая девушка с серебристыми волосами и странными, словно затуманенными глазами.