— В общем, мы трагически попытались заварить чаю, — развел верхними руками Вольфрам. — И в итоге я впервые услышал от нашей кошки плохое слово. Причем чай я брал самый дорогой.

— И к чему ты клонишь? — спросил Виктор.

— К тому, что места знать надо. Есть планета под названием Фудзин. И вот там чай — это чай, с большой буквы. Я провел небольшое исследование. Оказалось, что наша Катя знает некоторые сорта. Значит, они были на рынке еще до её заморозки.

— То есть это старая школа? — уточнил Виктор.

— То есть это годнота, — заулыбалась Катя.

— И я решил, что достану себе нормального чая, — продолжил Вольфрам. — И у меня даже будет настоящая чайная церемония. В исполнении одной прекрасной кошечки.

Катя прикрыла глаза и заулыбалась.

— А ты, я смотрю, человек высокой культуры, — Виктор отсалютовал стаканом.

— Я дремучий сноб и горжусь этим, — ответил Вольфрам.

— И у тебя есть план?

— Непременно. Так сложилось, что завтра к вечеру, или не далее чем послезавтра утром, на эту планету прилетит один корабль с грузом для меня. Я давно знаком с капитаном и командой. Корабль называется "Кицунэ".

Виктор улыбнулся и кивнул.

— И я планирую зафрахтовать этот корабль. Нужно долететь до Фудзина, нагрузиться чаем, и привезти все сюда. Там как раз туристический сезон, уже кончается, но можно успеть. Осенью плоскогорья Фудзина особенно красивы.

— Фудзин — это Империя, — заметил Виктор. — Причем не самый ближний её край. Мы только прыгать будем три дня, с паузами на охлаждение гипердвигателя. А значит, подолгу висеть в невесомости, чтобы топливо не жечь.

— Уже торгуешься, — усмехнулся Вольфрам.

— Торговаться будет Юми, когда прилетит, — ответил Виктор. — И вот она тебя разденет.

— Но если получится — у меня будет единственный нормальный чай на этой планете. Это стоит того.

— И цену за него ломить можно, — шепнула Катя на ухо Виктору.

— Я, конечно, попробую уговорить Юми, — начал Виктор. — Но что-то меня терзают смутные сомнения. Это же просто гражданский рейс, без пальбы, без абордажей… Даже не контрабанда!

— И в чем проблема? — улыбнулась Иоланта. — Кайф же. Еще и туристический сезон зацепить можно… Мне кажется, мы все заслужили отпуск.

Она красиво потянулась в кресле, блузка едва выдержала напор.

— Ну что ж, — вздохнул Виктор. — С этим трудно не согласиться. Мы провернули неплохое дело.

— А я даже денег заработала, — мечтательно прикрыла глаза кошка.

— На что потратишь? — спросил Виктор.

— Еще не придумала. Это как бы не сложнее, чем зарабатывать!

— Обычно наоборот. Ты знаешь куда, но тратить нечего.

— Наоборот не хочу, — фыркнула кошка.

— Эх… Ладно, допиваем что держим, и пошли в контору, — сказал Виктор. — Работать надо.

— Это называется "взрослая жизнь", — грустно улыбнулась Иоланта и залпом допила коктейль.

— Подождите еще минут пять, — вдруг встрепенулась Катя. — До следующей песни.

Она спрыгнула с подлокотника, подбежала к парапету и уставилась вниз, на сцену.

— А что будет? — заинтересовался Виктор.

— Ну ты же сам все время говорил, что у меня телефон в кармане, — подмигнула кошка. — Я и провела небольшое исследование. У этой группы очень хорошие медляки. Баллады практически, на два голоса. И вот за это как раз их и любят. А весь этот скоростной тяжеляк с ревом, который они думают что играют — это так себе…

Виктор с Иолантой подошли к парапету и встали рядом с кошкой. Внизу, на сцене, вдруг изменилось освещение, музыканты заиграли медленнее, готическая девица в обтягивающем кожаном костюме перестала скакать по сцене, и даже волосатый мужик в шипах и цепях больше не орал и не тряс головой. Чинно встали лицом друг к другу и затянули неплохую, в общем-то, мелодичную песню о любви и расставании. Кошка тихонько покачивалась в такт музыке. Люди в зале стали зажигать фонарики на телефонах, и клуб поплыл в море огней, будто действительно звезды в глубоком космосе. Иоланта улыбалась. Потом наклонилась к Кате и тихонько спросила:

— И много у них такого?

— Одна — две песни на альбом, — шепнула в ответ Катя.

— Мало. Не тем занимаются.

— Я думал, ты слушала классическую музыку, — удивился Виктор. — Вращалась в обществе богатых и знаменитых.

— Я слушала музыку для снобов с деньгами, — ответила девушка. — Годного там немного, на самом деле.

— Редкие вещи так приятно находить, — заметила кошка.

— Говоришь сейчас как один мой знакомый, — вздохнула Иоланта.

— Не совсем удачная аналогия, — заметил Виктор. — В нашем случае редкость можно и организовать. Катя, есть такая шутка, "акустический концерт". Поговори с Вольфрамом — он, как совладелец клуба, может попробовать это устроить.

— Поддерживаю, — улыбнулась Иоланта. — И даже приду.

— Все придём, — кивнул Виктор. — Сами все устроим, и придём. Обязательно.

У Юми было две разновидности распорядка дня. Вариант первый — она рулит кораблем, и в промежутке между коррекциями траектории умудряется рисовать. Это трудно — когда делаешь сразу два дела, не можешь полностью сосредоточиться ни на одном. Вариант второй — заказов нет, корабль стоит, Юми прокрастинирует. В переводе на человеческий язык — так сильно думает, чем заняться, что в итоге не делает ничего. Либо ничего, либо все подряд и нервы по этому поводу. Одно слово — творческая личность.

Но в этом рейсе даже порисовать не получилось. Везла груз на "Звездный-2" — баржу, с которой добывают редкие металлы из астероидов. И еще на подходе пришло сообщение — "готовь отсеки". Оказалось, у них там случилась какая-то авария. Опять. И четыре человека пострадали. А в невесомости серьезные раны заживают плохо, даже с самой современной медициной — человеческое тело рассчитано на хоть какую-то силу тяжести. Значит пострадавших на барже не вылечат, и более того — им будет хуже с каждым часом. Счет не прямо на секунды, но все серьезно.

И Юми включилась в работу. Подготовила все свободные каюты, развернула "медотсек". Потом стояла подгоняла рабочих на разгрузке — в невесомости любая работа проходит медленнее. Приняла на борт пострадавших — и по газам, домой на Хаб-3.

Юми и раньше приходилось работать скорой помощью. Когда-то давно, еще до её рождения, изменились какие-то нормы в законах, и вахтовым поселкам на задворках системы разрешили не держать свой корабль в готовности. Нормы по автономности выполняешь — и всё, ты "долговременное поселение". Даже если что-то пойдет не так — к тебе успеют прилететь. И конечно все сразу кинулись эти нормы выполнять, корабль-то — дорогое удовольствие. Справедливости ради, обычно все работало хорошо — все равно постоянно кто-то куда-то летает, подвезти человека обратно до Хаба-3 вообще не проблема. Вот Юми и подвозила. Обычно эти пассажиры не доставляли проблем — или спали, или не просыхали, или все сразу. Чемпионом пока был один шахтер со сломанными ногами — он регулярно просил выключить тягу, по невесомости долетал до сортира, садился на унитаз и просил включить тягу обратно. Космическим туалетом можно пользоваться когда угодно, но без силы тяжести мужик нужду справлять отказывался, потому что "боялся сидеть верхом на пылесосе". Первый раз было смешно, но потом задолбал. Благо обратно на Хаб-3 "распрыжкой" лететь обычно не больше двух суток.

А в этот раз, видимо, все было серьезно. Один ходячий, один условно ходячий — "летающий" — и двое лежачих. Хорошо хоть доктора дали в качестве сопровождающего. Он сразу развил бурную деятельность. Запретил выключать тягу, давать большую тягу, нормальные угловые скорости и вообще все подряд. Невесомость была крайне нежелательна. Конечно, придется сделать два прыжка — Юми "распрыгивалась" через Элизиум, привыкла уже — но все остальное время тяга должна быть. И полетели.