— Есть. Но от старости кончились. А это значит что? — Виктор обвел взглядом группу. — Это значит, что всё происходило не так давно. Максимум несколько месяцев или лет.

— Никто не выжил? — уточнил профессор.

— Скорее всего, кто-то остался. Иначе те, кто уносил тела, заходили бы сюда со стрельбой, как мы. А снаружи гильз не было. Но, как бы то ни было, эти ребята дальше идти не рискнули — вторая дверь целая.

***

Справедливости ради, на дальней двери были отметины от пуль. Но следов плазменной сварки не наблюдалось. Виктор откинул крышку над кодовым замком и с усилием вдавил несколько кнопок. Явно чистая механика, без электричества совсем.

— Готовы? — спросил он. — Открывается в ту сторону. Дергаю рычаг, толкаем и отскакиваем.

— Ты же код набрал, — напомнила Иоланта.

— Есть такая штука — "код компрометации", — объяснил Виктор. — Он как бы работает, но его использование означает всякие нехорошие вещи.

— Думаешь, Вольф… господин Во дал неверный код?

— Вряд ли. Но вопрос в том, где он его взял… Ладно, это все лирика. Готовы?

— Да, — вздохнула Иоланта

— У меня есть выбор? — спросил профессор.

— Тогда толкаем створку. Раз, два, три!

И сразу шаг назад и свет вдоль тоннеля. Чисто, ящиков нет. Пешеходный и грузовой тоннели сходились под острым углом и дальше шли уже вместе. Даже тротуара для пешеходов не отгородили. Виктор осторожно вышел и завернул за угол, к воротам. Тоже чисто, ящиков нет. Похоже, создатели "спецхранилища" думали, что с техникой роботы в любом случае ничего не сделают, потому и поставили их только в пешеходном входе. Поди сейчас разбери, какие протоколы безопасности были у Консорциума.

А тоннель был пуст. Широченный, два грузовика разъедутся, но глазу не за что зацепиться. Кругом ровный бетон и… всё. Даже плафоны освещения — только над воротами.

— Или не достроили, или сами толком здесь не ходили, — подумал вслух Виктор. — Даже не герметизировали.

— Вы заметили? — оживился профессор. — Хранилище, без сомнения, негерметично и сделано таким намеренно. С самого начала. И здесь не было постоянного персонала. "Спецхранилище номер восемь" просто стояло на задворках солнечной системы.

— А что в нем хранили-то? — спросил Виктор.

— Неясно, — профессор включил большой фонарь на самый широкий луч и направил вдаль по тоннелю. — Вскользь упоминалась формулировка "чувствительные материалы".

— "Требующие особых условий хранения"? — уточнила Иоланта. — Или "грязные секреты, о которых лучше не знать"?

— Я дам тебе две попытки, и ты угадаешь с первой, — ответил Виктор.

И зашагал вперед по тоннелю.

***

Тоннель шел вглубь горы, немного вниз, и едва заметно поворачивал влево. Виктор пытался считать шаги, но сбился. По ощущением, прошли где-то полкилометра. И тут впереди показались еще одни ворота, на этот раз открытые настежь. И вот за ними ждал сюрприз.

Тоннель выходил в огромную трещину. Потолок сходился неровным сводом метрах в тридцати над головой, а дно терялось внизу, настолько глубоко, что даже большой фонарь профессора не добивал. Во всем этом был устроен спиральный пандус, судя по ширине — для техники не крупнее погрузчика. И только простенькие перила отделяли от пропасти. Пандус не шел вверх, только вниз от площадки у выхода из тоннеля.

— А нельзя было по-человечески сделать? — проворчал Виктор.

— Консорциум, — ответил профессор. — Их не поймешь. Скорее всего, нашли эту трещину и решили использовать, потому что… например, потому что красиво. Но, я думаю, мы близко к собственно "спецхранилищу". Пойдемте!

Через два витка пандуса в стене пещеры обнаружилась первая дверь. Бронированная, с кодовым замком.

— Откроем? — предложила Иоланта.

— Номер не тот, — ответил Виктор. — А начнем резать — вылезет механический сюрприз с лапками. Готов поспорить, там он есть.

— А сколько кодов у вас осталось? — спросил профессор.

— Номер, видимо, от ячейки — две буквы и три цифры, как здесь. И один шестизначный код.

— Значит, впереди максимум одна дверь, — обрадовался профессор.

— Да. Но, судя по номерам, нам вниз еще этажей на пять.

С понятием "этаж" Виктор немного погорячился — отсчитывать их на спиральном пандусе оказалось сложно. Ориентировались по номерам на дверях. А дверей в стене становилось все больше. Некоторые были опломбированы, некоторые — нет, и, похоже, даже не закрыты. Но Виктор строго-настрого запретил к ним прикасаться — сейчас только внезапных роботов не хватало.

Наконец фонари высветили очередную дверь. Закрыто, пломб целых пять, и все нетронуты. И номер совпадал.

— Нам сюда, — Виктор откинул крышку замка и стал нажимать кнопки. — Только аккуратно!

Код подошел. Но дверь всё равно открывали с опаской. Потом Виктор, как самый бронированный, осторожно заглянул внутрь, освещая комнату подствольным фонарём.

— Что там? — спросила Иоланта.

— Один ящик справа за углом, второй — у дальней стены слева, по диагонали, — ответил Виктор.

— А что в комнате? — подал голос профессор.

Он стоял дальше всех от двери и вообще ничего видеть не мог.

— Там кусок коридора, где-то пять на десять метров, вообще пустой. И с той стороны еще дверь. Замок не разглядел, так что пока работаем по старой схеме.

Иоланта с автоматом заняла позицию за краем двери и целилась в дальний ящик, пока Виктор с профессором заваривали ближнего робота в его укрытии. Позиция Виктору очень не нравилась. Стены — ладно, они бетонные, а вот ящики пуля не пробьет, срикошетит. Если робот оттуда полезет, начнется стрельба очередями в замкнутом пространстве с кучей рикошетов, вторичных осколков и прочего. А они с профессором — внутри комнаты и реально рискуют все это поймать. Иоланта рискует меньше всех — у неё в комнату торчат только ствол, плечо и голова. Но вот как раз у неё об осколках никакого понятия — в тире этому не учат, там всё "безопасно".

Тем временем, профессор доварил первый ящик.

— Готово! Батарею почти посадил, но у меня в рюкзаке еще две.

— Тогда двигаемся ко второму ящику. Иоланта, убери ствол из комнаты!

Второго тоже приварили как надо. Профессор полез менять батарею, а Виктор, тем временем, осмотрел внутреннюю дверь. Широкая створка, погрузчик проедет. А замок — просто щеколда, и всё. Конечно, пломбы — кстати говоря, все целые. Но… щеколда, блин! Разве что это загородка от рикошетов, на случай если роботы начнут делать свою работу. Значит, внутри что-то хрупкое и ценное. Виктор сорвал пломбы, положил руку на щеколду и сказал:

— Всем приготовиться, заходим.

На этот раз первым полетел фонарик Иоланты, снова включенный на "свет во все стороны", и только потом — Виктор с автоматом. Осмотрел одну сторону, другую, прошелся…

— Что там? — хором спросили профессор с Иолантой.

— Посылочка, блин, — ответил Виктор. — Можно заходить. И несите сразу нормальный свет. Тут… в общем, ситуация.

***

В комнате стояли три криокамеры. Самых настоящих, как в исторических фильмах о героях Старой Земли в эпоху колонизации. Этакий гибрид гроба и холодильника с мороженым из супермаркета. Профессор поставил большой фонарь на пол, направил в потолок и включил. Стало довольно светло.

— У меня пусто, — сообщил Виктор.

На самом деле он сразу понял, что крайняя слева криокамера пустая, и пытался по "Хризолиту" докричаться до "Кицунэ". Безуспешно — сигнал не мог пробиться из-под земли.

— Средняя — пустая, — доложил профессор. — Рискну предположить, что её даже не включали.

— А вы разбираетесь? — спросила Иоланта.

— На уровне научно-популярной литературы. Полезно для кругозора, но всё еще бесконечно далеко от настоящего знания.

— Просто у меня тут… — продолжила Иоланта.

Виктор с профессором тотчас бросились к крайней правой камере. Иоланта склонилась над иллюминатором в крышке, светила внутрь фонариком и пыталась что-то разглядеть. Они с Виктором столкнулись шлемами, и девушка злобно зашипела в микрофон.