Впереди был газовый гигант. Огромный — до превращения в звезду не хватило процентов десять массы. Его почти не видно — местное солнце настолько далеко, что кругом вечная тьма. Без рамочки с подсказкой от борткомпьютера можно и проглядеть. Но Виктор уже немного натренировался, и, пусть не сразу, но увидел среди звезд на главном экране участок непроглядной тьмы размером с блюдце. В инфракрасном диапазоне там даже что-то виднелось — огромная планета выделяла больше тепла, чем могла получить от солнца. А в оптическом — чернота, как ни настраивай телескоп. Лишь иногда, где-то в глубине вспыхивали зеленоватые молнии, на мгновение подсвечивая исполинские вихри облаков.

"В серединке вон того вихря" — думал Виктор — "поместится моя родная планета. А пары таких молний хватит, чтобы сжечь её дотла".

Масштаб космических явлений всё еще не укладывался у него в голове. Но когда тебя ставят на вахту, приходится привыкать. Ты один, кругом экраны, а на экранах — бесконечность космоса.

А еще кругом пустота. Ни единого корабля, ни единого слова в радиоэфире. Радар тоже молчит — он выключен, чтобы не светиться. "Кицунэ" забралась так глубоко в запретную зону, что экипаж не очень верил в собственную наглость.

Тут за спиной раздалось гудение — приехал лифт.

— А вот и смена, — улыбнулся Виктор, не оборачиваясь.

— Могу попозже придти, — ответил Вольфрам. — Ты, я вижу, прижился тут.

Протопал от лифта к левому пульту и упал в кресло.

— Ты про это? — Виктор махнул рукой в сторону главного экрана. — Так, с телескопом балуюсь. Смотрю в бездну космоса.

— А по траектории?

— Можешь не проверять. Я этот ваш дурацкий зигзаг продолжил, только немного развернул плашмя, — Виктор попытался изобразить руками в воздухе.

— Идеально, — кивнул Вольфрам. — Правду говорят, что лучший генератор случайных чисел — это дилетант за штурвалом.

— Зато всякие "профессионалы" не просчитают, — отмахнулся Виктор.

"Кицунэ" летела не прямо, а немного виляя хвостом с очень большим периодом — чтобы факел двигателя невозможно было наблюдать из одной точки дольше нескольких минут. Люди на борту манёвр не ощущали совершенно, но корабль всё время куда-то поворачивал. Так меньше шансов, что засекут.

— Увы, твою самодеятельность придётся прикрыть, — вздохнул Вольфрам и вывел на экран навигацию. — Мы уже близко подлетели, а у этой планеты, если я правильно помню, сто сорок лун.

— Половина — залётные камни?

— Больше. Но они меня не слишком волнуют, шанс столкновения ничтожно мал.

— Ты нарочно мне напомнил, что мы без радара? — усмехнулся Виктор.

— Злонамеренно, — кивнул Вольфрам. — Стоящих внимания лун здесь шестнадцать. Плюс есть тоненькие кольца. Всё это обладает достаточной массой, чтобы влиять на траекторию…

— Или достаточным угловым размером, чтобы впилиться с разгону, — добавил Виктор. — Особенно про кольца было тревожно.

— Мне тревожно из-за другого, — Вольфрам откинулся в кресле и сложил нижние руки на животе, а верхние — за головой. — Помнишь мою карту?

— Краденую для служебного пользования?

— Да, её.

— "Спецхранилища номер восемь" там, помнится, не было, — вспомнил Виктор.

— Но было еще две точки интереса.

— Серьезные?

— Заметные. Руины обогатительной фабрики и "ремонтная верфь номер двенадцать".

— Тут добывали что-то ценное? — предположил Виктор. — Скорее всего, с астероидов. Для того и "обогатилка". А верфь — чтобы ораву рудовозов и вспомогательных кораблей где-то обслуживать.

— Начинаешь соображать, — кивнул Вольфрам.

— А любой островок цивилизации в глубоком космосе — точка притяжения, — продолжил Виктор. — Кругом на несколько дней полёта просто больше ничего нет. Корабли слетаются туда, как мухи на… То есть я хотел сказать как светлячки на лампу.

— Все ценное давно вывезли, все-таки сто лет прошло. Патруль мы тоже вряд ли здесь встретим. Я беспокоюсь из-за… помнишь интервью нашего профессора?

— Помню, — вздохнул Виктор. — Морозов ворчал, что много дилетантов развелось. После того, как "Консорциум" вновь стал популярен.

— Удивительно дело, — хмыкнул Вольфрам.

— Ну да, я старался, — Виктор изобразил легкий поклон. — Думаешь, могут на хвост сесть?

— Как минимум. Мы слишком явно знаем, куда летим. Если отследят и сядут на хвост — могут попросить поделиться открытием. А я… хотел бы этого избежать.

"Главное — чтобы ты первым не пальнул, если кого-нибудь действительно встретим" — мрачно подумал Виктор. А вслух сказал:

— Опять мы бегаем от непонятно чего и даже не знаем, существует ли оно. Как в тот раз, когда от патруля драпали.

— Предлагаешь включить радар? — парировал Вольфрам.

— Это ее хуже, — задумался Виктор. — Есть варианты, где тут могут тусоваться?

— Обогатительная фабрика — просто орбитальный завод, огромный и пустой, — Вольфрам прикрыл глаза и потер переносицу. — А вот на ремонтной верфи есть герметичный объем, довольно большой. И жизнеобеспечение починить, как ты знаешь, реально.

— Тогда лучше облетим её десятой дорогой.

— Уже.

Вольфрам махнул рукой в сторону экрана с навигацией. Виктор, естественно, мало что там понял — он еще не настолько продвинулся в орбитальной механике. Но верфь явно была с другой стороны планеты.

— А нам куда? — уточнил он.

— На одну из лун с внутренней стороны кольца, — Вольфрам увеличил изображение. — Под описание профессора подходит только она.

— Я попробую раскрутить его на разговор, — сказал Виктор. — Вдруг чего еще знает про окрестности. На картах сейчас есть далеко не все. Даже если они "для служебного пользования".

Он отстегнул ремни, встал и пошел к лифту.

— Не веришь профессору Морозову? — спросил Вольфрам вслед. — Или он просто тебя раздражает?

Вопрос, на самом деле, был хороший. Виктор не смог бы сходу ответить однозначно. Поэтому решил заняться чем-то более полезным. Например — поесть после вахты. И заварить кофе, "нектар богов". Пожалуй, с кофе стоило начать. Виктор надавил кнопку лифта и поехал на жилую палубу.

***

На жилой палубе, как оказалось, творились удивительные вещи. Из каюты появилась кибернетическая медсестра Эмма. Одна. Обычно она если и выходила, то только в сопровождении "господина Во" — то есть Вольфрама в мешковатом свитере с фальшивым брюшком, чтобы нижние руки спрятать. А тут вдруг вышла, расстегнула сразу несколько пуговок на халате… и принялась отмывать кухню.

Вообще, при здравом рассуждении, должна же она уметь, например, приготовить операционную? Это задача явно посерьезнее, всё-таки стерильность нужна. Судя по всему, Вольфрам сильно продвинулся в программировании роботов, и по аналогии научил Эмму заниматься уборкой. А еще Виктор подозревал, что у таких роботов есть дистанционное управление.

Дверь одной из кают была открыта, оттуда торчал профессор и глазел на Эмму. "Идеальная чистая девушка наводит порядок в доме" — мысленно усмехнулся Виктор. — "Сбылась мечта фетишиста".

Подошел к Эмме и громко спросил:

— А кофе мне не сделаешь?

— Я сейчас немного занята, — улыбнулась кибермедсестра. — Но все кружки чистые, стоят на своих местах, и бойлер я обслужила — можете пользоваться.

— Спасибо, — кивнул Виктор.

И не отказал себе в удовольствии посмотреть на расстёгнутые пуговки Эммы. Туда даже Иоланта заглядывалась, правда не с восхищением, а скорее с завистью. Заварил себе кофе и уселся за стол, лицом к открытой каюте. Профессор замялся — понял, что его наблюдательный пост раскрыт.

— Доброе утро! — объявил Виктор и отсалютовал кружкой. — Не желаете составить компанию?

Профессор не ответил, но исчез в глубине каюты и через полминуты появился со своей кружкой. Кофе тоже насыпал заранее — Виктор когда-то поделился с ним "нектаром богов" — и поэтому первым делом завернул к бойлеру — набрать кипятка. Потом сел за стол напротив Виктора, и по стечению обстоятельств — лицом к Эмме, да еще так удачно, что Виктор Эмму на загораживал.