Виктор отшатнулся назад, чуть не упал от неожиданности. Туман постепенно рассеивался, и стало видно, что в криокамере кто-то шевелится. Ерзает, падает, и в итоге садится спиной к откинутой крышке, обняв колени. Туман постепенно рассеивался. Виктор на всякий случай сделал пару шагов назад. Пригляделся, проморгался, и наконец сказал:

— Да вы издеваетесь!

За спиной наконец приехал лифт.

***

Девушки набились в лифт втроём. Юми с катушкой кабеля, Иоланта с ворохом полотенец и Эмма с огромным чемоданом. Сразу побежали к криокамере, но Виктор жестом остановил их.

— Тссс! Без резких движений!

— А что там? — спросила Юми.

Иоланта тем временем отошла вбок по стенке, чтобы Виктор ничего не загораживал, пригляделась и тихо сказала:

— Да вы издеваетесь…

— Так, это моя реплика, — проворчал Виктор.

В криокамере сидела девушка. Худенькая, со светлыми волосами, вся в инее и какой-то слизи. Она с опаской озиралась по сторонам. А на голове слегка шевелились кошачьи уши. Настоящие.

— Ей нужна капельница, — заявила Эмма и решительно шагнула вперед.

— Ей нужно успокоиться! — отрезал Виктор.

Жестом остановил кибермедсестру и продолжил:

— Бросайте что принесли, и выметайтесь. Не будем её пугать. Эмма, ты останься.

— Может хоть из криокамеры её достанем? — предложила Юми.

— Кошки любят коробки, — ответил Виктор. — Она думает, что там безопасно.

— А ты в них разбираешься?

Сама Юми вряд ли когда-то видела кошек — держать животных на космической станции сложно и очень дорого.

— Моя… бывшая была отбитой кошатницей, — ответил Виктор. — Так что я немного знаю повадки этой пушистой живности.

— А насколько она кошка вообще? — задумалась Иоланта. — По мне так человеческого намного больше.

— Вот и узнаем. А пока вы обе — на выход!

Девушки сложили всё, что принесли, и нехотя удалились. Скорее всего, сейчас побегут в капитанскую каюту и включат на компьютере видео с камер — в трюме их как минимум две. Виктор подошел к куче тряпок, выбрал большое одеяло, и бросил в строну "кошки". Не прямо в неё, а "прицельно мимо", в противоположный конец криокамеры. Потом демонстративно повернулся спиной и сел на пол. Эмма присела на свой чемодан и тоже отвернулась.

Пару минут ничего не происходило, но потом со стороны криокамеры послышалась возня. Когда всё снова затихло, Виктор медленно повернулся. оказалось, кошка замоталась в одеяло так, что видно было только глаза. И она все время щурилась. Виктор медленно поднялся, прошел до контрольной панели возле лифта и убавил освещение в трюме, где-то наполовину. Потом вернулся на прежнее место и сел на пол лицом к "кошке".

"Я спокоен, я тебе не враг", — думал он. — "А еще все хорошее исходит от меня. И пора бы тебе это понять…"

Тем временем, "кошку" начало трясти. Она пыталась посильнее замотаться в одеяло, и одновременно стереть с себя слизь и иней. Хотя ей и сидеть-то было трудно. Виктор подтянул к себе ворох тряпок, выбрал два больших мохнатых полотенца. Одно накинул себе на плечи. "Кошка" явно это заметила. Тогда Виктор привстал и медленно протянул ей второе. Пришлось довольно долго держать на вытянутой руке, но потом "кошка" резко схватила полотенце, выдернула его к себе и снова сжалась. Виктор сел и жестом показал Эмме на пол рядом с собой. Кибермедсестра оказалась на удивление понятливой. Взяла еще одно полотенце, накинула на плечи, а потом села рядом с Виктором, коленки вместе, ноги под собой — так в Империи девушки сидят на всяких церемониях. И расстегнула одну пуговицу — похоже, это у неё в программе зашито.

Через полчаса "кошка" уже не так дичилась. Но Эмму пока запускать рано — она довольно бесцеремонна, когда дело касается медицинских манипуляций. И тут "кошка" стала клевать носом.

— Ей плохеет? — тихо спросил Виктор.

— Да. И очень сильно, — ответила Эмма. — После криогенной разморозки нужна немедленная медицинская помощь.

— А как первопроходцы космоса с этим справлялись? Медиков вроде тебя тогда еще не изобрели.

— Затрудняюсь ответить. Но, полагаю, "превозмогали" — наиболее подходящее слово. Это была очень опасная профессия.

— Ну значит и мы сейчас пойдём… превозмогать.

"Кошка" была уже совсем никакая — сползла на дно криокамеры и почти не шевелилась. Виктор осторожно завернул её в еще одно одеяло сверху — всегда так делал с кошками, чтобы не царапались — и подхватил на руки. Следом уже спешила Эмма с чемоданом. Поднялись в лифте на жилую палубу — и бегом в каюту, которая "медотсек". Там уже было все готово — одна из коек застелена чистой простынёй, вокруг какие-то дополнительные столики и полочки, в нормальной каюте всего этого нет. Виктор уложил "кошку", взял полотенце и принялся обтирать её от слизи с инеем. Начал с руки — Эмме нужно будет куда-то воткнуть капельницу. Точнее, насос-дозатор — в космосе вся медицина рассчитана если не на невесомость, то хотя бы на разную силу тяжести. Потом Эмма начала светить своим сканером в предплечье. Виктор хотел спросить, что она там увидела, но вместо ответа кибермедстестра практически вытолкала его за дверь. И сразу закрыла каюту изнутри.

Виктор огляделся — и увидел в кухонном уголке Иоланту. Девушка как раз заваривала кофе. Непривычно было видеть её не в образе "секретарши", но сегодня в ход пошел спортивный костюм: леггинсы настолько "в обтяжку", что смотрелись нарисованными, и бесформенная ветровка. Виктор удивился два раза: зачем верхняя одежда на корабле, и откуда у Иоланты хоть один предмет одежды, скрывающий фигуру? Девушка, тем временем, повернулась к нему с двумя кружками кофе в руках.

— Будешь?

— Еще спрашиваешь, — ответил Виктор.

Грохнулся за стол, принял кружку, и сделал основательный глоток "нектара богов". Иоланта уселась напротив.

— Спрятала свое богатство? — улыбнулся Виктор.

— А, ты про это? — девушка глянула вниз. — Там сейчас смотреть нечего. Сплошной синяк. И на животе тоже.

— Я говорил — носи амортизатор под плитой.

— Тогда жилет станет еще толще, и вообще не налезет на меня.

— Броня — она всегда компромисс, — вздохнул Виктор и отпил из кружки. — Эмма сканером светила?

— Да… Говорит все быстро заживёт. Но я даже лифчик не смогла надеть — больно. Хорошо, что на малой тяге идём.

— Интересные подробности, — улыбнулся Виктор.

— Не очень. Юми меня эластичным бинтом перемотала. Вроде бы даже нормально получилось, и всё держит, но чувствую себя как мумия.

— Кстати, где Юми?

— Не знаю, я отвлеклась когда кофе готовила.

— Сейчас мы её вызовем, — хитро подмигнул Виктор.

Чуть повысил голос и сказал:

— Ну ладно, раз причина такая уважительная, так и быть, пощупаю их попозже…

Грозное фырканье раздалось со стороны лифта ровно через пять секунд.

— О, а вот и капитан, — как ни в чем ни бывало сказал Виктор, развернувшись на стуле. — Где там наше четырёхрукое чудо?

— Рулит. Говорит, камней много. Мы курс обсуждали.

— Камней много? На задворках системы?

— Да знаю я, что привирает. Но зачем?

— Более того, — Виктор отпил из кружки. — Он прекрасно знает, что ты знаешь. И до сих пор не прибежал смотреть на свою посылку.

— Ну попробуй сам с ним поговорить.

— И попробую, — Виктор поставил кружку на стол и поднялся. — А вы пока тут… главное — не передеритесь. Но если начнете — зовите меня, я такое зрелище не пропущу.

Обогнул Юми, зашел в лифт и уехал в рубку.

В рубке было темно, и только на экранах мелькали бесчисленные схемы и графики. На всех подряд, даже у Виктора на правом пульте. Он грохнулся в кресло, смахнул с экрана всю эту цветомузыку, повернулся к Вольфраму и спросил: