Сначала — душ. Пока никого нет. Потом — рубка. Вольфрама за левым пультом не оказалось. Курс был проложен, "Кицунэ" летела на автопилоте — из плоскости колец, гравиманевром вокруг крупной ледяной луны, и затем прочь от газового гиганта, причем в направлении "вперед" по орбите.

"Вперед от планеты — значит вверх от солнца" — вспомнил Виктор. — "А мы и так на самом краю системы, дальше уже даже приличных планет-то не будет, одни карлики".

Хотя такой курс, конечно, имел одно важное преимущество — в такой дали уже точно ловить нечего, вряд ли "Кицунэ" там кого-нибудь встретит.

Было похоже, что все спали. Каюта Иоланты заперта изнутри — значит девушка у себя. Было бы что серьезное — её бы оставили в медотсеке. Юми спит, Эмма скорее всего на подзарядке. Вольфрам?.. Виктор зашел в лифт и поехал в трюм.

***

Вольфрам стоял около криокамеры, сложив обе пары рук на груди, и хмуро смотрел в иллюминатор на крышке.

— Там нереально что-то увидеть, — сказал Виктор, выходя из лифта.

— Химблок вы поменяли? — ответил Вольфрам, не оборачиваясь.

— Да. Там было еще две камеры, пустые. С одной взяли.

— Настройки трогали?

— Я в них не понимаю ничего, — ответил Виктор. — Профессор говорил, они странные. Но при мне ничего не менял. Они кривые?

Вольфрам не ответил.

— Если с этой штукой проблемы, лучше сразу скажи.

— Если настройки стоят правильно… — хмуро ответил Вольфрам. — Вот тогда проблемы и начнутся.

Он протянул нижнюю левую руку к панели, и длинные пальцы забегали по кнопкам. Цвет индикации поменялся, а сама камера тихонько, на грани слышимости, загудела.

— Для них… кажется так, — тихо пробормотал Вольфрам.

Повернулся к Виктор и добавил:

— Я включил разморозку. Теперь только ждать. Часов двенадцать. Как Юми проснётся — сделайте с ней питание от бортсети. Камера скоро начнет потреблять большой ток, аварийной батарейки может не хватить. А мы с Эммой приготовим все остальное.

Он развернулся обошел Виктора и направился в лифт.

— А кто там внутри? — спросил Виктор вдогонку. — Или что?

— Понятия не имею, — отмахнулся Вольфрам. — И это проблема.

Нажал кнопку, и лифт уехал.

Виктор подошел к криокамере и заглянул в иллюминатор. Внутри явно что-то было. Или кто-то. Иоланта, помнится, утверждала, что фигура скорее женская. Но ничего толком разглядеть не получалось. Но эта тайна раскроется в любом случае. И уже скоро.

***

Жизнь на борту возвращалась в прежнее русло. Сначала Виктор занялся девушкой. "Юми рисовала эротику и сама перегрелась" — это не совсем то же самое, что "Юми хапнула адреналина". Второй вариант намного агрессивнее впивается ногтями в спину. И от того, что девушка часов шесть поспала, адреналин не выветрится. Виктор уже знал, как от этого защищаться, но вдруг пришла в голову мысль: а если художницу не просто перевернуть лицом вниз, но еще и отшлепать? Ладонью по попе, с размаху, прямо в процессе?

Эксперимент удался. Юми не то что громко стонала — она аж рычала. Но в какой-то момент успокоилась, расслабилась и стала прямо шелковой. Только край подушки зубами прикусывала иногда. А когда отдышалась — Виктор легким шлепком отправил её в душ.

Сам занялся скафандром — надо хоть что-то успеть сделать с техникой, пока художница плещется. Когда вернется — может потребовать продолжение банкета, это у неё запросто. Скафандр пропотел так, что от него глаза слезились. Виктор его помыл строго по инструкции, понюхал результат и еще раз помыл. Вычистил и обслужил гигиеническую систему, будь она неладна. Почистил автомат. Потом вернулся в свою старую каюту и принялся за генеральную уборку. У людей за тридцать иногда случаются приступы любви к чистоте. Девушки увидят — будут хихикать, что одна, что другая. Всё поймет разве что Вольфрам — для этого нужен опыт общения с криминальным миром, не важно с какой его стороны. Виктор заметал следы. Старательно уничтожал все, что могло остаться на борту от профессора. Не то чтобы он жалел опального ученого. Если разобраться, Иоланта поступила на удивление взвешенно, а дальше вмешался случай. Карма сыграла. Но полицейские рефлексы утверждали, что "отсутствие умысла" фиг докажешь — особенно если всплывет, что Иоланта занималась спортивной стрельбой. Также, профессор — гражданин другого государства, и могут полезть разбираться "оттуда", а в таких делах свои всегда по умолчанию невиновные. Можно вспомнить и Ли Шисаня — вряд ли ему понравилось, что какие-то залётные отобрали ценную игрушку. А где он — там и коррумпированные имперские власти. Этот вариант, пожалуй, хуже всего… И снова вспомнилось интервью. Профессор тогда предупреждал, что Консорциум снова обрел популярность, и им заинтересуются нетерпеливые бездарности. Сочувствовал "человеку с видео" — то есть, по сути, Виктору, сам того не зная — а в итоге попал под раздачу сам. У него просто не оставалось хороших вариантов.

"Тайны Консорциума снова убивают людей" — мрачно подумал Виктор. — "Процесс запущен".

Из раздумий его вывела Юми. Постучала по стенке рядом с открытой дверью, заглянула в каюту и спросила:

— О чем таком плохом думаешь?

— Почему ты решила, что о плохом?

— Ты сидишь на полу перед раскрытым шкафом, с тряпкой в руке. Уже минут десять.

— Может я в этом шкафу прятаться собрался? — ответил Виктор, нехотя поднимаясь на ноги.

— От кого? От меня? — засмеялась девушка и зашла в каюту.

Она улыбалась, волосы были еще влажные после душа. Чистая маечка и — новшество в гардеробе — шорты. Довольно-таки короткие.

— Ножки отпад, — прокомментировал Виктор.

Юми заулыбалась еще шире.

— Ладно, — Виктор закинул тряпку в шкаф и захлопнул дверцу. — Как у нас обстановка?

— Вольфрам на вахте, — Юми с трудом перестроилась на серьезный лад. — Эмма на подзарядке…

— Иоланта?

— Спит. Пытается. Говорит, в любом положении больно. Там синяки — ужас. И Эмма нашла у неё трещины в рёбрах.

— Курс?

— Мы летим в одно большое "ничего", — Юми притворилась, что зевает.

— Тогда пошли я кое-что интересное тебе покажу.

***

Вопреки ожиданиям художницы, интересное оказалось в трюме. Хотя Виктор немножко её пощупал, пока ехали в лифте, так что злобного фырканья удалось избежать. А там появилась криокамера, и Юми все-таки переключила внимание.

— По-моему, другим цветом светится… — задумчиво сказала она.

— Вольфрам включил разморозку, — ответил Виктор.

— Ух ты! И скоро?

— Обещал еще несколько часов. Кстати, тащи удлиннитель. Давай питание от розетки сделаем, я этим аварийным батарейкам не особо верю.

— Ну давай сделаем…

Юми подошла к криокамере, оперлась на крышку и заглянула в иллюминатор. И тут внутри что-то щелкнуло. Звук напоминал стиральную машину в момент, кода она достирала и разблокирует дверцу.

— Ой! — воскликнула Юми и отпрыгнула в сторону. — Что это было?

— Могу ошибаться, но тащи-ка ты удлиннитель. И Эмму!

Юми побежала к лифту.

— И тряпок каких-нибудь! — крикнул вдогонку Виктор. — Одеял, полотенец, все равно.

Девушка уехала наверх. Криокамера еще пару раз щелкнула и стала тихонько гудеть на разные лады. Контрольная панель мигала разноцветными огоньками, но Виктор понятия не имел, что они означают. Потрогал "аварийную батарею" от робота. Вроде теплая — значит работает, ток даёт. Но вряд ли она рассчитана на длительную работу, да и сроки хранения давно вышли. Остаётся надеяться, что заряда хватит.

Лифт поехал вниз. Виктор обернулся в ту сторону, и в этот момент за его спиной раздалось электрическое жужжание. Так звучат… сервоприводы! Он медленно повернул голову, и увидел, как крышка криокамеры плавно откидывается вбок. Внутри клубился морозный туман, ничего не было видно. С внутренней стороны крышки сыпался иней. Виктор медленно подошел ближе, хотел заглянуть внутрь… и еле успел увернуться. Из тумана вынырнула тонкая рука с растопыренными пальцами и чуть не зацепила его ногтями по шее.