Обычно спасалась рисованием. Но в этот раз настолько разнервничалась, что просто сидела с планшетом на коленях, не сделав ни единого штриха. На экране планшета "эльфийский принц" оставался без компании на вечер.

А за левым пультом спокойно сидел Вольфрам. Откинулся в кресле, две руки за головой, две — на животе. И сидел с закрытыми глазами.

— Спишь? — проворчала Юми.

— Ёрзаешь? — ответил Вольфрам, не открывая глаза.

Юми фыркнула и отвернулась. Помолчала с минуту, но потом все-таки ответила:

— Волнуюсь.

— Стоит ли?

— А если там эти ваши "абордажные киберы"? Или еще чего похуже?

— Группа в этот раз неплохо оснащена и вооружена. Они справятся.

— Группа? — Юми шумно выдохнула и скрестила руки на груди. — Виктор еще хоть что-то из себя представляет. Хотя с его умением находить приключения… И с ним худосочный интеллигент, которому даже автомат не дали, и эта…

Юми снова фыркнула, помотала головой и замолчала.

— …длинноногая секретутка с огромными сиськами, — закончил за неё Вольфрам. — Угадал?

— Угадал.

— И кто из них хуже?

— А я обоим не верю.

— Вот как, — задумчиво ответил Вольфрам. — А почему ты им не веришь?

— Нуууу… — Юми откинулась в кресле и посмотрела в потолок. — Профессор, он…

— Начни с Иоланты, — перебил Вольфрам.

— Блин… ладно. Иоланта, она… она работала на Шульца, вот!

— И чуть его не пристрелила, когда поняла, во что он её втянул, — напомнил Вольфрам. — Да там все уже были не рады, что их в это втянули. Даже сам Шульц, я уверен, тысячу раз пожалел. Еще до того, как его в тюрьму упрятали.

— Ну да…

— Так что не аргумент. Думай дальше.

— Злыдня ты! — фыркнула Юми.

Но действительно задумалась. Вольфрам приоткрыл глаза, быстро осмотрел экраны и снова закрыл.

— А если я скажу "женская интуиция"? — наконец придумала Юми.

— Я отвечу — "если ты не можешь сформулировать причину, то существует ли она вообще?"

— Ты хочешь чтобы я созналась, что "опасаюсь конкурентки", — Юми изобразила пальцами "воздушные кавычки". — Типа она на лицо не хуже, сиськи больше, и еще садится на шпагат…

— Вот про шпагат было интересно, — улыбнулся Вольфрам. — Это очень весомый аргумент.

— Не смешно. И вообще, это всё ваше упрощенное мужское понимание женской психологии. Примитивное.

— Это упрощенная женская трактовка упрощенного мужского понимания… — рассмеялся Вольфрам.

Юми вдруг сверкнула глазами, развернулась в кресле, и тихим голосом спросила:

— Кстати… а как тебе самому Иоланта?

Девушка была уверена, что лихо перешла в наступление. Сейчас он начнет увиливать от ответа, как все мужики делают. Но Вольфрам сразу и удивительно спокойно ответил:

— Эстетически приятна.

— Фигасе! — хихикнула Юми. — А знаешь, она мне по секрету призналась, что тогда, при абордаже яхты Шульцы, ты её немножко… потрогал.

— Без подробностей, — Вольфрам повернул голову и посмотрел на Юми. — Как говорил один наш общий знакомый, "не говори ей ничего такого, что она могла бы нарисовать".

Юми так рассмеялась, что чуть не уронила планшет. Повезло, что сила тяжести маленькая — успела поймать. Тем временем Вольфрам протянул одну из нижних рук к пульту, что-то быстро нажал и поморщился. После чего спросил:

— Итак, теперь давай о Морозове. Чем профессор тебе не угодил?

— Даже не знаю. Опять интуиция, наверное.

— Женская?

— Думаю обычная. Показалось что он как этот… блин, как называется штука, которая ветер показывает?

— Флюгер?

— Вот именно. Профессор — как флюгер. Очень быстро переобулся, — Юми выключила планшет и убрала в кресельный карман. — Понятно, что с Ли Шисанем он вляпался и сам был не рад. Но и мы ему не сильно нравимся. Если кто-нибудь найдет что предложить — профессор нас кинет.

— А почему тогда Виктор ему верит? — спросил Вольфрам.

— А Виктор ему не верит, — ответила Юми. — Просто думает, что мы успеем все провернуть до того, как альтернативные предложения появятся. А потом ты получишь свою посылку, чем бы она ни была. Перепрячешь как следует. И будет уже без разницы.

— Не самый плохой план, — улыбнулся Вольфрам. — Вполне имеет право на существование…

Он хотел сказать что-то еще, но тут на экране вспыхнула красная отметка, и борткомпьютер громко объявил:

— Обнаружено излучение радара!

— Какого черта?! — выругалась Юми.

Посмотрела на экран. "Система предупреждения об облучении" действительно что-то поймала. И через пару секунд отметка… раздвоилась.

— Их два! — выпалила Юми.

— Двое, рядом, — согласился Вольфрам. — Явно вместе идут. Мощность сигнала нарастает, угловое положение почти не изменяется. Значит, идут прямо на нас.

— Плохо… нас видят?

— Не факт. Но снижаются по параболе примерно в наш район. Наземный трек — по касательной к стенке кратера, так что обзор у них отличный.

— Включим хоть что-нибудь — увидят, — подумала вслух Юми. — Но когда подлетят — увидят все равно.

— Решение, капитан?

— Реактор в ходовой режим! Пофиг на тепловую сигнатуру!

— Тогда и радар можно включать?

— Врубай! Вакуум их всех забери!

Девушка очень, очень быстро пристёгивалась. Если сейчас придётся драться, то "Кицунэ" — просто неподвижная мишень. Да и сама Юми не лучше — сидит без скафандра как дура. Она готова была саму себя по щекам отхлестать за это. Но потом. Сейчас главное — успеть…

— Одна минута до ходового режима, — бубнил борткомпьютер. — Все люки закрыты, аварийные системы в готовности… оружейные цепи — включены!

— Что с радаром? — спросила Юми.

— Веду обе цели, — спокойно ответил Вольфрам. — Однотипные, меньше нас, очень большая сигнатура.

— Вакуумный класс? Внешней обшивки нет, в атмосфере летать не могут, все углы торчат наружу — потому и сигнатура большая. У них всегда так. Или много барахла на внешней подвеске. Телескоп их не видит?

— Нет, мы не тем бортом к целям.

— Что там реактор?

— Еще не разогрелся. Этот процесс невозможно ускорить.

— Зараза! — Юми вмазала кулаком по подлокотнику.

Тем временем цели стали расходиться в стороны. Точнее сказать, передний ускорился, а задний немного отстал. Признак крайне тревожный.

— Типичный маневр при атаке наземной цели, — подсказал Вольфрам. — Будем надеяться, что они просто осторожничают. Прогноз — нам хватит мощности на запуск одного двигателя до того, как ведущий пары выйдет на дистанцию атаки автопушками.

— Я бы на это не надеялась, — выдохнула Юми и указала на экран. — Торпеды будут здесь быстрее.

Торпеды шли в сторону "Кицунэ". Но она не могла взлететь — реактор не разогрелся. Юми паниковала. А Вольфрам был внешне спокоен. Он считал варианты. Получалось, что можно попробовать. Но это будет чисто психический трюк.

— Взлетаем так, — сказал он.

— На аккумуляторах? — удивилась Юми. — Даже один двигатель их выжрет досуха за пару секунд.

— А мы на маневровых, — ответил Вольфрам. — Их должно хватить.

"Кицунэ" вздрогнула и стала подниматься. Даже быстрее, чем ожидалось. У всех космических кораблей есть целая система маленьких двигателей для точных манёвров. Например — для стыковки. С их помощью корабль вращается и двигается по всем осям — хоть задом, хоть боком, хоть по диагонали. Причем у транспортников они довольно мощные — рассчитаны на полет с грузом, а не на пустой трюм. Но, к сожалению, они неэкономичны, и, самое главное — не переносят длительную работу. Греются моментально. При стыковке это не критично — там нужна серия коротких импульсов. Но лететь на них в бой…

— Перегреем нафиг! — воскликнула Юми.

Но Вольфрам уже убирал посадочные опоры — пути назад не было. А с перегревом можно справиться.

— Всё под контролем, — ответил он.

И уронил корабль на бок. До камней с реголитом — меньше длинны корпуса, но маневровые двигатели толкают корабль вбок и мешают ему упасть. Но вот они перегрелись… и Вольфрам повернул корабль. Летели левым спонсоном к земле, а теперь шлюзом к земле. Затем правым спонсоном. Потом спиной к земле. "Кицунэ" катилась как бочка. На одном борту двигатели работают, на другом — остывают. Одновременно нижняя группа двигателей в предельном для себя режиме уводит корабль от места взлёта.