— А что, так можно было? — воскликнула Юми.

— Необходимость рождает прогресс, — ответил Вольфрам. — Орудия выдвинуты, работаю по торпедам. Как только реактор выйдет на режим — врубай главную тягу. Сразу на всю.

Стрелять предстояло в сложных условиях, не прерывая вращение корабля. Подгадал момент, когда нужный борт в сторону противника, чтобы работали обе пушки. Включил индивидуальное наведение… залп! Одна из торпед поймала снаряд носом и разлетелась на куски не так далеко от "Кицунэ". Вторая явно получила повреждения, но она уже заранее шла мимо. В относительно простых условиях.

— Реголит! — воскликнула Юми. — Мы уже не над площадкой, тут рыхлый грунт, и мы пыль подняли. Радар слепнет.

— Наш, кстати, тоже, — заметил Вольфрам. — Тем не менее вижу две… нет, три новых торпеды. Летят к нам.

— Отлично, — улыбнулась Юми. — Реактор на режиме, главная тяга готова к запуску… сейчас!

"Кицунэ" прыгнула вперед. Вращение корпуса резко прекратилось — пушки в нормальном положении, и телескоп можно включать. Одну торпеду Вольфрам сбил метким выстрелом. Еще две промазали. Одна — совсем мимо. Вторая пыталась довернуть, но задела землю, красиво прочертила борозду в реголите, полетела кувырком и взорвалась.

— Дилетанты, — хмыкнул Вольфрам. — А торпедист вообще профнепригоден.

— Ты думаешь? — ответила Юми.

Говорила она нормально — Вольфрам не стал давать максимальную перегрузку. Более того — продолжал лететь низом, на опасной высоте, поднимая выхлопом шлейф реголита.

— Видела торпеду?

— Которая шмякнулась? Видела. А до этого обломки торпеды ударили не по нам, а ниже. Торпеды космические. Поправку на силу тяжести не делают. Наши, кстати, такие же.

— Для этого есть радиокомандная линия, — ответил Вольфрам.

Бросил корабль в разворот, практически чертя спонсоном по реголиту. И выстрелил две торпеды. Одна лихо развернулась и пошла к цели. Вторая — не смогла, задела землю и полетела кувырком. Двигатель при этом еще некоторое время работал.

— Низковато летим, — вздохнул Вольфрам.

Юми в ответ захихикала. Противники, тем временем, вдруг разбили строй. Первый так и гнался за "Кицунэ", а второй резко ударил по тормозам, развернулся и полетел в сторону "Спецхранилища номер восемь".

— Он что, на наше место нацелился? — удивилась девушка.

— Один нас отгоняет, второй высаживает десант, — предположил Вольфрам. — Непонятно только, куда так торопятся.

— Может, думают, что мы тут тоже не одни? Это же какая-то организация, явно. Судят по себе.

— Придется бить их по очереди.

"Кицунэ" снова резко развернулась, чертя выхлопом по реголиту. Сзади оставался огромный пыльный шлейф. Противник летел сверху, держал дистанцию и не торопился атаковать. Тем временем Юми наконец включила телескоп и запустила высокоскоростную съемку. Борткомпьютер уже во всю собирал из кусочков фотографию противника в огромном разрешении.

— Да, вакуумный класс, — объявила Юми. — Два гатлинга, решетка на шесть торпед, в ней одна. Если с другого борта такая же установка, то еще семь торпед.

— А у нас десять осталось. И пушки получше.

— Когда второй нас догонит — начнутся проблемы, — ответила Юми. — Даже если он такой же. И надо сорвать высадку десанта.

— Уже не успеваем. Я отправил Виктору сообщение, но не уверен, что сигнал пробьётся вглубь горы.

— Все равно нужно ускориться! — решительно заявила Юми. — Бьем их по одному, пока есть возможность!

— Согласен. Есть одна идея. Маневр называется "грязный прыжок"…

— Отказался от своей шахматной терминологии?

— Они не умеют в шахматы играть, — отмахнулся Вольфрам. — Так что будем по-простому.

"Кицунэ" летела вдоль дна кратера, поднимая тучу пыли. Противник — сзади и выше, на грани дальности автопушек. И тут Вольфрам убавил тягу и задрал нос корабля в зенит. Одновременно с держателей отцепились еще две торпеды, и рванули вперед по старому курсу, вдоль самой земли. "Кицунэ" затерялась в пыли, её догнал собственный шлейф. Но две торпеды улетели вперед, кое-как продолжая его поднимать. Противник сверху мало что видит, и целится просто в конец шлейфа — пыль слепит радар. Он проскочил чуть вперед и смотрит не в ту точку. Через пару секунд спохватится — автопилоты в торпедах запрограммированы наспех, долго лететь так низко они не смогут. Но этого времени хватит. "Кицунэ" дала полную тягу и прыгнула вверх.

Одновременно Вольфрам запустил еще пару торпед. Толку с них не будет — у "Уравнителя" нет боевой части, он просто таранит цель с разгону, а разгоняться негде. Но если автопушками управляет компьютер, он сперва вмажет по торпедам. Это стандартная настройка. К этому моменту хитрая лисичка окажется на дистанции кинжального огня… Левое орудие — на торпедный отсек, дистанционный подрыв, минимальная дальность. Правое — контактный подрыв, по двигателям. Максимальная скорострельность, длинная очередь. Товсь… пли!

Противник в последний момент успел дёрнуться в сторону и открыть огонь. Снаряды одного из гатлингов ударили по корпусу "Кицунэ". Второй пытался сбить торпеду — и преуспел. И в этот момент залп разрывных снарядов достиг цели.

"Есть накрытие," — подумал Вольфрам.

Второй залп он сделать не успел — пришлось уходить из-под огня, и прицел сбился. А еще куда-то делась торпеда. Одну противник сбил, вторая где? Убрал тягу, развернул корабль носом к противнику и осмотрелся. "Кицунэ" проскочила у противника за кормой и теперь оказалась сверху. Торпеда, как оказалось, проделала то же самое. "Уравнитель" — предельно дешевое и простое изделие. Еще и в экспортной версии. Ждать от него идеальной работы было бы глупо. Сейчас это чудо техники просвистело мимо цели и крутилось на месте, не понимая как быть дальше. Вольфрам воздохнул, потер переносицу и свободной рукой отстучал на пульте команду: "двигатель стоп, разворот в точку упреждения, ждать верхней точки траектории". Одновременно еще двумя руками навел орудия и открыл беглый огонь. А противник дал по газам и начал драпать.

Очухалась Юми — её прижало перегрузкой, но потом тяга отключилась. Навела телескоп на цель и тихо выругалась:

— Где блин Виктор когда нужен? Так… у них минус один гатлинг. А торпеды еще есть.

— Кинетика, — ответил Вольфрам. — Думают, разгона не хватит.

— Так и у нас такие же.

— Но у нас есть… мозг! — Вольфрам многозначительно указал пальцем в потолок. — И к нам прилетела подмога.

— В смысле?

— Видишь высоко над нами, на параболе, летит одна отметка. Называется "торпеда номер пять".

— Вижу. И? — заморгала Юми.

— Берите управление, капитан. Идем в атаку парой.

"Уравнитель" — торпеда тупая до крайности. Но с большим запасом топлива. И на радиокомандной линии чувствует себя прекрасно. А еще он улетел наверх, довольно далеко. И дистанции для разгона теперь хватит с запасом.

Вольфрам намеренно гнал противника на большой тяге — так траектория прямее. Но и не давал разорвать дистанцию. И постреливал короткими очередями. Целился в оставшийся гатлинг. Противник это понимал и старался не подставляться. Но маневры становились предсказуемыми. А Юми тем временем азартно, закусив губу, рулила торпедой номер пять. И загнала её в цель — точно в двигательный отсек, сбоку, с огромного разгону. Рвануло так, что экраны залило белым — оптика ушла в защиту. Вольфрам резко отключил тягу, чтобы девушка могла победно вскинуть руки.

— Ура! — радовалась Юми.

— Рисуйте отметку на корпусе, капитан, — улыбнулся Вольфрам.

Включил двигатели и отправил корабль в пологий разворот.

— Что у нас? — спросила девушка.

— Повреждения минимальные, разгерметизации нет. Осталось шесть торпед, боезапас к пушкам — три четверти. Идем за второй целью.

— А этот?

— Скорость ниже орбитальной. Тяги нет. И на маневровых он не успеет разогнаться. Если они вообще работают — как-то он крутится нехорошо. Через восемь минут он воткнётся в реголит под острым углом и на хорошей скорости. В боях на малой высоте всегда так. Остался без тяги — тебе конец.