— Вот и включишь его, если продолжит греться. А сейчас надо дожимать! Ты сама этого хотела.

Юми злобно фыркнула и отвернулась. Вольфрам, тем временем, уже разворачивал корабль обратно в атаку. Пока на сниженной тяге. Противник тоже развернулся и возвращался к дрону. Виктор занялся телескопом. К счастью, прибор уцелел при атаке — он не такая уж крупная цель.

— Вижу корабль… а мы неплохо попали!

— Он военный, — заметил Вольфрам. — Обшивка прочная. А я ставил снаряды в основном на дистанционный подрыв.

— То есть визуально он весь в крапинку, а на самом деле…

Виктор отправил изображение на главный экран. "Ямабуси" действительно выглядел скверно. И все повреждения — со стороны единственного орудия.

— Он летит пушкой к нам, — сказал Виктор. — У него выбора нет.

— Что дальше? — спросил Вольфрам. — Повторяем заход?

— Не совсем. В этот раз — бьем дрона.

— Он так же выскочит навстречу! — напомнила Юми. — Еще раз огребем.

— Это он так думает, — ответил Виктор. — А мы не будем банальными.

Заход строили так, чтобы угловое расстояние между кораблем и дроном было наименьшим. Противник, конечно, что-то подозревал и пытался маневрировать. Но Вольфрам его переиграл в четыре руки — рассинхронизировал орудия и ударил по разным целям одновременно. И снова резкий отворот, трассы автопушек вокруг, удары по корпусу… но в этот раз как-то поменьше. Потом тяга пропала, наступила невесомость, и "Кицунэ" резко перевернулась носом к противнику.

— Дрон? — спросил Вольфрам.

— Уже ищу… — ответил Виктор.

От резкого маневра телескоп потерял цель, пришлось заново наводить.

— Так, нашел… тебя какой из кусков интересует? Дрон — минус!

— Капитан? — спросил Вольфрам.

— Вы меня хотите со свету сжить? — проворчала Юми.

— Тебя приз все еще интересует? — улыбнулся Виктор. — Если дожимать, то сейчас, пока у них вся уверенность стекает в ботинки и хлюпает.

— Вакуум вас забери! Ладно. Вперед!

— Есть, — ответил Вольфрам и дал по газам.

От перегрузки помутнело в глазах, но Виктор кое-как перенацелил телескоп на противника. По нему тоже хорошо попало. Но у военных кораблей довольно узкий клиновидный нос, А сектор обстрела пушки позволял стрелять вперед, хотя и с небольшим перекрытием. Значит, противник будет именно этим ракурсом и поворачиваться.

— Бронебойных нет, — проворчал Вольфрам. — В лоб не возьмем.

Это был главный недостаток орудий "Кицунэ". С завода должно было стоять двойное боепитание, но его не было. И даже борткомпьютер не понимал, что оно вообще может быть. Оставалось стрелять осколочными с программируемым взрывателем.

— Броня не нужна, руби пушку! — ответил Виктор. — На все деньги, чтоб аж стволы докрасна нагрелись!

— Понял, работаю…

"Кицунэ" снова сближалась с противником на полной тяге. Но как-то хитро, по спирали, вынуждая противника немного крутить носом. И спираль была не особенно равномерная, это даже Виктор заметил. Тем не менее, орудия заработали с максимально возможной дистанции, длинными очередями, и довольно точно. Противник начал отстреливаться, трасса прошла совсем рядом с бортом. И тут космос вокруг него буквально вспыхнул — снаряды с управляемым подрывом долетели и взорвались. Автопушку свернуло на сторону, боеукладка разлетелась, длиннющий кусок ленты со снарядами выплюнуло в космос, и он стал врываться как фейерверк, разбрасывая искры. А "Кицунэ" на полном ходу пролетела прямо сквозь это великолепие.

Естественно, опять удары по корпусу. Попаданий не было, но облако обломков приличное, а при такой относительной скорости даже они могут наделать дел. Вольфрам убавил тягу и начал тормозить.

— Пора выйти на связь, — предложил Виктор. — И предложить капитуляцию. Капитан, действуйте!

— Я если сейчас начну что-то говорить, то кого-нибудь пришибу, — проворчала Юми. — Или их, или вас. А тебя — персонально. Два раза!

— Ладно, я сам. Врубай связь.

Виктор ослабил ремни, сел расслабленно, чтобы выглядеть этаким профи, и сказал в камеру:

— Значит так, ребята, вы сейчас поднимаете лапки и сдаётесь. Это не предложение, это факт. Вы же умные, с абордажем связываться не хотите. Это тоже не вопрос. Шаг влево, шаг вправо, прыжок на месте и прочая самодеятельность может быть расценена как вооруженное нападение. И будет, обязательно. Стыковка через пять минут.

И отключил связь.

— Они там что-то передают в ответ, — заметила Юми.

— Не отвечай. Я им обозначил всё, что они реально могут. Подходим, орудия не убираем.

— Свяжусь пока с "Гризволдом", — вздохнула девушка. — Лучше буксир вызовем.

— Хорошо. А я пока вызываюсь добровольцем в призовую партию.

Иоланта была в космическом бою ровно один раз. И самым страшным ей показался не огонь противника — она слабо понимала, что творилось на экранах — а паникующий Шульц за пультом. Она сразу чувствовала — поражение неизбежно, противник на голову сильнее и увереннее. А теперь Иоланта сама оказалась на "Кицунэ" во время боя. И почувствовала разницу. Её крутило, мотало, от страшной перегрузки мутнело в газах. Она даже успела пару раз проклясть свой бюст — при семикратной перегрузке лишний вес на грудной клетке был очень, очень некстати. Хотя что-то подсказывало — и без него было бы примерно так же. А ведь сборная солянка странных типов, которая на "Кицунэ" вместо экипажа, под такими нагрузками летает постоянно, это у них далеко не первый бой. Невероятная разница в классе, особенно против яхты с экипажем из паникующего антиквара и секретарши в одной туфле.

То ли со злости, то ли от страха, вспомнилась Юми. Эта худющая плоская девица без намека на спорт сидела в рубке, на капитанском месте. И как бы не хотелось верить, что она там в роли талисмана, пристегнута ремнями к креслу и просто пытается не сдохнуть, здравый смысл подсказывал — ой вряд ли. Юми — рабочий член экипажа, даже когда корабль топит 7G. Вот и суди о людях по внешности.

А еще Иоланту нагрузили обязанностями. Бой начался с экстренной упаковки кошки в совершенно неподходящий для неё скафандр. С ушами разобрались быстро, а вот хвост… В итоге Катя его как-то завернула вокруг себя, и комбинезон получилось застегнуть. Девушки пристегнулись к койкам, а потом началось… И ни одна сволочь не сказала, когда все закончилось! Просто исчезло ускорение. Совсем. Надолго. Иоланта хотела вызвать рубку через рацию в скафандре — узнать, можно вставать или нет. Как минимум Катю надо было проверить, что-то она затихла. Но тут в каюту ввалился Виктор. В незастёгнутом бронежилете поверх скафандра и с двумя автоматами в руках. Протопал магнитными ботинками к койке Иоланты и протянул ей оружие:

— Держи, сейчас понадобится.

— Нас берут на абордаж?! — встрепенулась Иоланта.

— Ну, у меня для тебя две новости… — развел руками Виктор.

— Начни с плохой! — Иоланта попыталась отстегнуться от койки и в спешке запуталась в ремнях.

— Абордаж будет, — улыбнулся Виктор.

— А хорошая?

— На абордаж идём мы. Тебе фраза "призовое право" что-нибудь говорит?

Иоланта кое-как развернулась в невесомости, не отрываясь от кровати — при нормальной силе тяжести можно было бы сказать "села" — свесила ноги на пол и примагнитила подошвы к полу. Посмотрела снизу вверх на Виктора, набрала побольше воздуха и закричала:

— Вы больные придурки! Мы чуть не погибли все! Как Юми это допустила?

— "Допустила"? — переспросил Виктор. — Вообще-то она это придумала.

Иоланта схватилась обеими руками за шлем и издала протяжный нечленораздельный вой.

— Вы психи, — бормотала она. — Поголовно конченые психи! Все трое.

Виктор, тем временем, подошел ко второй койке и спросил:

— Катя, ты как?

— Можно я сдохну? — тихо ответила кошка.

— Нельзя. Как же мы будем без такой замечательной кошечки? Скоро вернемся, и можно будет скафандр снимать, — он повернулся к Иоланте. — Ну что, готова поднять бабла на пиратстве?