— Нет, подожди. Сначала пусть "Кицунэ" сядет.

— А долго еще?

— Должно быть уже близко.

Если Виктор правильно понимал орбитальную механику, "Кицунэ" из точки Лагранжа попала на "высокоэллиптическую орбиту". Унеслась по эллипсу вниз, и где-то на другой стороне луны от души затормозила — когда тормозишь, опускается противоположная точка орбиты. Соответственно, орбита стала "низкой круговой". Оставалось сделать еще полвитка, затормозить еще раз и упасть прямо на точку посадки. И, если Вольфрам обещал "три часа ровно", то это произойдёт… сейчас!

Виктор посмотрел наверх, и тотчас из-за отвесной стены внешнего вала кратера выскочила ослепительно яркая точка — "Кицунэ" летела кормой вперед, гася скорость всеми тремя двигателями. Постепенно замедлилась и пошла вниз, плавно становясь "на огонь". Виктор включил "Хризолит" и сказал:

— Юми, проследи чтобы трап был на бетонке. Мы эту штуку по реголиту катить не сможем, колёса бестолковые. И готовьте там дезактивацию.

— Вас поняла, — ответила Юми уже по незашифрованной связи. — Вы где?

— У ворот, пережидаем посадку. Как только сядете — мы поедем.

***

До "Кицунэ" криогенный гроб на колёсиках доехал без проблем. А дальше действительно пришлось помогать лебедкой. Встречать выскочила Юми. Виктор отчего-то ждал Эмму, но потом вспомнил — у неё же бюст не хуже чем у Иоланты, а значит и проблемы со скафандрами примерно те же. Понятно, что роботу воздух не нужен, но вот держит ли кибермедсестра вакуум — большой вопрос.

А дальше началась дезактивация. И Юми тотчас пожалела, что в это ввязалась. Проблема была даже не столько в радиации — фон еле-еле превышал норму — сколько в реголите. Он был просто везде. В рюкзаке, в подсумках, в карманах, в каждой щели и складке. А еще работать приходилось в шлюзовой камере, половину которой занимал "гроб на колёсиках". Виктор худо-бедно знал, что делать. Иоланта ворчала и вздыхала. Юми фыркала и дулась. К счастью, она была наименее пыльной из всех, а аварийный скафандр на девушках сидит как комбинезон в облипку, без единой складки.

— Замечательный сегодня день, — бормотал Виктор, оттирая пыль с крышки криокамеры. — Явно среда.

— По бортовому времени понедельник, — напомнила Юми.

— А мне кажется среда. "Резиновый день", великий и ужасный. Ох как мы его в армии любили, словами не описать.

— Что за день такой? — спросила Юми.

— День тренировок по защите от химического оружия. А заодно радиации и всякой биологии.

— Весь день бегаете в противогазах как дураки? — сострила Иоланта.

— Почему "как"? — улыбнулся Виктор. — У нас на учебном поле была траншея, перекрытая сверху. В неё напускали слезоточивого газа, и заставляли всех проходить. Если ты маску надел неправильно, или, как умный человек, выдернул из неё клапан, чтоб дышалось легче — надышишься, и будешь еще и работать учебным пособием по первой помощи.

— Дурь какая-то эта ваша армия, — фыркнула Юми. — Сейчас любой дурак может пойти в магазин и купить не то что противогаз — настоящий скафандр. Космический. А вы химии боитесь. Кто ж её применяет?

— Применяют, — Виктор снял переднюю панель с бронежилета и стал выкладывать на пол содержимое подсумков. — Есть один способ. Берешь палец…

— Палец? — хором удивились девушки.

— Да, указательный, — Виктор продемонстрировал. — Показываешь на кого-нибудь и кричишь: "Смотрите все, он злобный диктатор, и использует химическое оружие!". А дальше…

— Мы поняли, — вздохнула Иоланта. — Я так понимаю, мой бронежилет на выброс?

— Смотри сама. Юми, мы не много воды потратили?

— Дофига. Но если оно хоть немного фонит, лучше все за борт. Следующая остановка — цивилизация?

— Видимо да. Вольфрам, ты тут?

— На связи, — ответили наушники.

— Мы в норме? Или стоит попробовать аккуратно взлететь на постоянной тяге, пока мы тут возимся?

— Пока всё хорошо. Крепите груз в трюме, и взлетаем.

— Сам-то не пойдешь посмотреть?

— Я всё вижу на камерах. И поверьте, я удивлён. Но я там, где должен быть по боевому расписанию.

— Понятно все с тобой, — Виктор придирчиво осмотрел шлюзовой отсек. — Мы готовы, впускай нас в трюм.

Внутренняя дверь шлюза тотчас открылась.

— Что дальше? — спросила Юми.

— Сейчас крепим нашу посылку. Колёсики там поднимаются, сами увидите. Потом ты достаёшь Иоланту из скафандра. У неё заклеено соединение шлема с шеей, оттуда воздух травил. Я намотал ленты как мог, теперь придётся пилить. И в медотсек её. Эмме скажешь — заброневая травма, кислородное голодание и переутомление.

— А ты?

— А я в рубку, и мы с Вольфрамом взлетаем.

***

Без рюкзака и навесной брони скафандр ощущался невесомым. А уж как хорошо дышалось с поднятым забралом — просто не описать. Виктор поднялся в рубку, упал в правое кресло и сказал:

— Можем лететь.

Вольфрам молча кивнул, быстро нажал что-то, и почти мгновенно включились два главных двигателя из трёх. "Кицунэ" пошла на взлёт.

— Как у вас тут все было? — спросил Виктор. — Вижу, торпеды почти все извели, и снарядов к пушкам поубавилось.

— Потом посмотришь запись, — ответил Вольфрам. — Ну или Юми тебе все в красках перескажет, когда будет еще две отметки на корпусе рисовать.

— Даже две? — удивился Виктор. — Умеете вы развлекаться…

— Ты лучше скажи, что с профессором.

— Тебя только он интересует?

— Если вражеский десант был враждебным, и ты с ним разобрался, то нечего и вспоминать. А профессор мог еще пригодиться.

— Этот, как ты выразился, "десант" — те же ребята, которые нам двойную погоню устроили. То же вооружение, те же повадки. И профессор был с ними знаком.

— Заплатил за эвакуацию, когда понял, что с Ли Шисанем сотрудничать — себе дороже?

— Вроде того. Я не весь их разговор смог прослушать. Потом… если опустить подробности, как ты любишь, то профессор переобулся. А когда мы с Иолантой зачистили группу, чтобы отбить твою посылку…

— "Мы с Иолантой"? — улыбнулся Вольфрам. — Сам же всех перестрелял, я уверен.

— Будем считать, что она меня мотивировала, — нервно усмехнулся Виктор. — И потом, профессора — она.

— Даже так?

— Он остался последним выжившим противником. И приставил автомат к стеклу криокамеры. Пока я соображал, как переобуть это чудо обратно, Иоланта в него пальнула. Из моего пистолета. Опять.

— История повторяется в виде фарса, — Вольфрам устало потер переносицу.

— На этот раз у неё получилось лучше, — ответил Виктор. — Прямое, в регенерационный патрон.

— Карма сработала?

— Я так и сказал.

— Плохо получилось.

— Я реально хотел попробовать привезти тебе профессора обратно, — вздохнул Виктор. — Вдруг он еще что-то полезное рассказал бы? Но, судя по разговору, его из института вовсе не за "аморалку" поперли. Он много знал, и решил поторговать инфой. О Консорциуме в том числе.

— И переоценил свои силы, — Вольфрам откинулся на спинку кресла и сложил нижние руки на животе. — Итог закономерен…. Ладно, иди отдыхай. Я тут справлюсь.

— Слушай, не в службу а в дружбу, — вдруг вспомнил Виктор. — Займи чем-нибудь Юми, а? Ей сейчас адреналин в голову ударил. Сначала будет орать, потом… черта с два я хоть полчаса посплю.

— Радоваться надо, — засмеялся Вольфрам.

— Я такому радовался только в студенческие годы, — Виктор устало поднялся с кресла. — Надо как-то ей намекнуть, что самая желанная девушка — это девушка с едой. Вдруг прокатит.

Поспать удалось часа три. Потом в каюту зашла Юми, долго и шумно раздевалась, громко фыркала, но в итоге все-таки улеглась. Как всегда, перелезла через Виктора, чтобы оказаться между ним и стенкой. Долго ёрзала, толкалась, пыталась намотать на себя одеяло. Виктору это надоело, он пошарил рукой под одеялом, схватил Юми за попу и от души сжал. Девушка охнула, но тут же прекратила возиться. И уснула. А Виктор пролежал еще час, изредка закрывая глаза, но в основном тупо глядя в темноту. Потом слез с койки, подоткнул Юми одеяло, и пошел бродить по кораблю.