— Предохранительный, сука, клапан!.. — прорычал он.
Схватил противника за плечо, дернул к себе… и головой ударил по рукоятке ножа. Лезвие прошло чуть глубже — и клапан заклинило. Виктор увидел струйку воздуха и кристаллики льда на ноже. Противник, безусловно, слышал жуткий свист и аварийное предупреждение в наушниках. Он вскочил, выдернул нож и отбросил в сторону, попятился к парапету, зажимая дырявый патрон рукой. Виктор лёжа, как был, подтянул к себе автомат, загнал новый магазин, и выстрелил короткой очередью. Противника толкнуло назад, он неловко перевалился через парапет и рухнул в пропасть.
Виктор откатился в сторону, чтобы не маячить в проёме, и только потом вскочил на ноги. От резких движений сбилось ощущение низа, пришлось постоять пару секунд, пока гироскоп в контуженной голове придёт в норму.
И только тут подбежала Иоланта.
— Ты в порядке? Я боялась стрелять, думала задену тебя.
Рукопашная, на деле, длилась всего несколько секунд. Если бы девушка начала стрелять — могло бы получиться хуже.
— Я так и понял, — ответил Виктор. — Мне спокойнее, когда ты даже не целишься в мою сторону.
Иоланта тут же сменила виноватый вид на обиженный. Виктор усмехнулся и махнул рукой. И тут в наушниках раздался знакомый голос.
— Это всё очень трогательно… но не могли бы вы уделить мне пару минут?
— Да, профессор? — ответил Виктор.
Жестом показал Иоланте на большой фонарь, потом — на дальнюю дверь. Вскинул автомат и пошел вперед.
— У меня для вас… важное объявление, — продолжал профессор. — Да, думаю, по-другому не скажешь.
Иоланта обогнала Виктора и встала сбоку от двери, со стороны петель. Умница, быстро учится. Виктор хотел ей кивнуть, но в скафандре неудобно. Поэтому просто поднял автомат и прицелился в дверь. Как ни странно, девушка поняла его прекрасно. И резко потянула ручку двери. Виктор прицелился внутрь… и медленно опустил автомат.
— Правильное решение, — спокойно сказал профессор. — Вы очень разумный человек, Виктор.
В помещении было светло — расставили фонари, чтобы удобнее работать. Профессор Морозов стоял позади криокамеры и целился в стекло на крышке из автомата Иоланты. Там полный магазин бронебойных патронов. Всего один, но больше и не надо — крышку прошьет как масло.
— Но было бы ошибкой думать, что вы один такой умный, — продолжал профессор.
— Я на ученую степень не претендую, — ответил Виктор.
Разжал руки, и автомат медленно полетел вниз, чтобы повиснуть на ремне.
— А я бы вам её с радостью выдал, — ответил профессор. — В соответствующей области. Например "бакалавр кровопролития". Или "магистр душегубства".
— Боюсь, что по сравнению с вашими… друзьями я максимум "отчислен после первой сессии", — усмехнулся Виктор. — Где вы их вообще нашли? Какой-то батальон институток. Ничего не знают, не умеют, субординация даже не ночевала, зато тупой агрессии сколько угодно. Ничем не лучше оболтусов Ли Шисаня. Скорее всего, их просто в эту татуированную банду и не взяли, из-за скудости ума. А вы — человек науки. Уверены, что вам с ними по пути?
— Когда я… пытался выбраться от Ли Шисаня, других вариантов не было. А теперь других вариантов нет у вас. Вы же понимаете, что с вашим кораблём, скорее всего, случилось… несчастье? И люди, которые теперь контролируют вход в хранилище, знают меня, но не вас. И вы только что убили пятерых из них, так что переговоры несколько… осложнятся. А чтобы отсюда выбраться, вам придётся вызывать помощь. И платить ей чем-то…
Он легонько постучал стволом по крышке криокамеры, но в вакууме стука не слышно, и эффект вышел не тот. Виктор держал руки на виду и молчал. А еще специально встал в дверях, чтобы Иоланта не пролезла.
— Правильно, руки выше, — усмехнулся профессор. — Всё вы понимаете.
Виктору ситуация нравилась все меньше. Он не знал, как нейтрализовать профессора, гарантированно не повредив криокамеру. Профессор тоже, по сути, не знал что дальше. Ценный груз и два человека в заложниках — что теперь? Как этим всем управлять? Интеллигентные люди о таком не думают, не примеряют на себя такую роль. А если человек под стрессом не знает, что делать, он начинает чудить.
— А вам не жаль делится открытием? — спросил он. — Делиться с этими… Как вы в том интервью сказали? А, "с дилетантами и любителями быстрых сенсаций".
— Знаете, что я понял на старости лет? — мрачно ответил профессор. — Каким бы ты не был интеллектуалом, ученым с именем, публикациями и степенями — за пределами твоего крохотного ученого мирка это не дает ни-хре-на. И что бы ты не открыл — тебе максимум скажут "молодец, возьми с полки пирожок".
— Так вот почему вас выперли из института на самом деле? — усмехнулся Виктор. — Не было там никакой "аморалки". Денег захотели? Или славы?
— Я захотел… — профессор вскинул автомат и прицелился в Виктора. — Я захотел… чего-нибудь! Хоть чего-то, а не очередную грамоту в рамке!
— И… дайте угадаю, начали торговать налево? — спросил Виктор, спокойно глядя в дуло. — Секретами Консорциума, которые откопали? И за которые все три сверхдержавы до сих пор друг другу глотки грызут? Повезло. Вас могли и закрыть, например, за "государственную измену".
На самом деле не факт, что могли. С точки зрения Виктора все-таки нет, на измену состав не тянул. Но профессор завелся. Виктор плохо видел его лицо сквозь шлем, но отчего то сразу понял — попал в точку. А институт, возможно, не выгонял Морозова, а таким образом спасал его от уголовного дела. Но профессор… злился. Поднял автомат, будто хотел ткнуть им в Виктора. Не дотягивался — криокамера мешала. Если с ходу не пальнет — можно подгадать момент, и…
И тут шлем профессора вдруг треснул, появилось облачко замерзшего воздуха. Виктор даже не успел среагировать — а ученый уже заваливался назад. Пришлось прыгать вперед, прямо через криокамеру. Приземлился на профессора, на всякий случай уже с ножом в руке, пинком откинул в сторону автомат, пригляделся… и понял, что всё.
— Карма, блин, — сказал Виктор вслух.
— Чего там? — отозвалась Иоланта.
И тут же появилась сбоку, с пистолетом наготове.
— Карма, блин. Ты как так умудрилась?
— Я с колена стреляла, между тобой и дверью. Он весь в броне, шлем пистолетом не пробить. Поэтому в голову, чтобы качнуло…
— И ты попала в единственное слабое место.
Регенерационный патрон в аварийном скафандре один, на шее, спереди по центру. И эта модель скафандра не дружит с противоосколочным воротником, он оттопыривается постоянно. Меткий выстрел пробил и сам патрон, и клапан за ним. Круг пять сантиметров в диаметре. Теоретически профессора можно еще было спасти, если найти герметичное помещение и нормального медика. И быстро, секунд за тридцать. И если пуля не пробила и клапан тоже, что при таком везении…
— Карма, — вздохнул Виктор, поднимаясь на ноги. — Профессор — всё.
— Или он, или мы, — Иоланта опустила пистолет. — Думаешь, мы его "друзьям" нужны живыми?
— А не проще было дождаться, когда он отвлечется?
— Например?
— Например когда он заставит нас эту тяжеленную хрень наверх катить.
— А он бы нас заставил? — спросила Иоланта.
— У него высшее образование. И автомат, — пожал плечами Виктор. — Они не очень сочетаются с физическим трудом.
Он прошелся вокруг криокамеры. Профессор с "друзьями" действительно добыли где-то колёса. Судя по всему, штатные транспортировочные. И успели прикрутить. Выглядело добротно.
— Найди профессорский рюкзак, — сказал Виктор. — Сварочник и прочий инструмент мы заберем. А я пока придумаю, как зафиксировать батарейку от робота, чтоб на ходу не упала. И покатим с тобой этот гроб на колёсиках.
***
Юми, как личность глубоко творческая, терпеть не могла ждать. Прекрасно понимала, что от любой идеи до её воплощения проходит некоторое время, и чаще всего оно заполнено монотонной работой. Более того, она состоялась как коммерчески успешная художница именно потому, что не витала в облаках, бесконечно придумывая что-то, а кропотливо воплощала задуманное. Приучила себя рисовать каждый день, хотя бы по пять минут. Но ждать не любила все равно!
