— Ну и для кого театр?

— Театр? — деланно удивился Вольфрам.

Он сидел за своим пультом и что-то быстро печатал нижними руками.

— Ты гоняешь одни и те же тесты по нескольку раз безо всякого толку. Это даже я вижу. А уж Юми — тем более. Изображаешь занятость.

— Хоть кто-то должен заниматься кораблём.

— Вокруг миллион километров дистиллированного ничего, — развел руками Виктор. — Юми и в более сложных условиях на автопилоте летала. Одна на борту. А ты цирк устроил. И до сих пор не идешь смотреть на свою "посылку".

— После криоразморозки нужен отдых, медицинская помощь и поменьше раздражающих сигналов. Эмма справится лучше всех.

— Я из-за этой посылки два раза под пули лез. Ты два корабля сбил. И даже девки зажигали как могли. И вот, приз наш. И в итоге ты ему не рад…

— Не пойму, чего тебе надо?

— Мне надо? — Виктор откинулся на спинку кресла и хлопнул руками по подлокотникам. — Например, почему в специальном хранилище Консорциума лежит замороженная девка с кошачьими ушами. И, как оказалось, еще и с хвостом. Это даже не "какого хрена", это круче. Настолько, что у меня слов подходящих нет.

— Ты ничего не понимаешь? — Вольфрам устало потер свободной рукой переносицу.

— Абсолютно.

— А я — понимаю. И мне это не нравится.

— Не забыл наш уговор? — нахмурился Виктор. — Как только история становится слишком мутной — сделке конец. Так и быть, высадим тебя где-нибудь.

— Идешь на обострение? — нахмурился Вольфрам.

— Просто соблюдаю наш договор, — улыбнулся Виктор. — А ты разве нет?

Вольфрам схватился верхними руками за голову, зажмурился и некоторое время сидел тихо. Потом помотал головой, сел прямо и вздохнул:

— Ладно, попробую объяснить.

Виктор достал из кресельного кармана фломастер, закрутил его в пальцах и терпеливо ждал.

— Представь, что есть человек, которому ты веришь как себе, — начал Вольфрам. — Верный соратник и друг. А потом ты вдруг узнаёшь, что он у тебя за спиной проворачивал какие-то свои дела, которые ты бы не одобрил. Да и он утверждал, что не одобряет, и не раз подтверждал это делом.

— Звучит как сценарий полицейского боевика. Где главным злодеем оказывается напарник.

— Очень приблизительная аналогия, но пусть будет так.

— А напарник?.. — спросил Виктор.

— С напарника уже сто лет как ничего не спросишь. Так что прошу — дай мне всё это осмыслить спокойно. В одиночестве. Эмма проинструктирована и со всем справится.

— Ладно, вакуум тебя забери, — Виктор нехотя поднялся с кресла. — Пойду развлекать девушек. Их теперь на одну больше.

***

Через несколько часов Эмма сама позвала Виктора в медотсек. Сказала, что "пациентка" очнулась. Именно так — пациентка. Естественно, выскочили девушки. Сразу обе. Они вдруг перестали друг на друга дуться, соперничать и мериться чем бы там девушки не мерились, и дружно следили за "кошкой". А в каютах камер нет, подсмотреть не получится.

Виктор кое-как оттеснил любопытных, закрыл за собой дверь, и уселся на табурет возле кровати.

— Только недолго, — сказала Эмма. — Пациентка еще очень слаба.

— Хорошо, — кивнул Виктор и повернулся к "кошке".

Она была завернута в два одеяла, и сверху еще пристёгнута ремнями. С одной стороны правильно — космос же. С другой — мало ли что она подумает. Виктор бы от ремней воздержался, и пофиг на инструкции, но Эмма в некоторых вопросах слишком правильная, и не переубедишь. Впрочем, "кошка" не волновалась. Лежала, прикрыв глаза, в коконе из одеял, и, кажется, даже еле слышно мурчала. Потом вдруг осторожно повернула голову и сфокусировалась на Викторе.

— Привет, — сказал он.

Кошка едва заметно улыбнулась, попыталась ответить, но закашлялась.

— А я тебе подарок принёс, — продолжил Виктор. — Думаю, пригодится.

Развернул сверток, и продемонстрировал клетчатую рубашку — одну из своих запасных. Потом аккуратно накрыл "кошку" рубашкой поверх одеял. Сперва реакции не было никакой, но потом пациентка сфокусировала взгляд и одними губами пробормотала:

— С-спасибо.

И сразу закрыла глаза. Виктор собрался уходить, но Эмма вдруг положила ему руку на плечо, наклонилась к уху и прошептала:

— Посидите с ней.

Уперлась упругим бюстом, и убежала на вторую койку, застеленную одеялом с "беспроводной зарядкой". Аккумуляторы у неё все еще плохо держали. Виктор оглядел "кошку". Вроде спит, но веки дрожат. Скорее, не может уснуть и ей от этого плохо. Насосы-дозаторы висят у изголовья, трубки уходят под одеяло. Из трех ёмкостей с этикеткой только одна.

"Или у нас нет того, чего надо", — подумал Виктор. — "Или она ей колет Вольфрамовское варево. Вот только зачем?"

Четырёхрукий биоробот как-то признался, что организм у него на самом деле работает так себе. И ведрами ел витаминки, иммуномодуляторы и какую-то свою химию, которую сам готовил. Издержки экспериментального изделия, единственного в своём роде. По крайней мере так он говорил. Но Виктор все еще помнил пожилого капитана из видеосообщения на подземной базе: "мы пойдем на 20G" и "на борту два специалиста". Человек двадцатку не выдержит при любом раскладе. Вольфраму на перегрузку практически пофиг. А еще он может управлять электроникой силой мысли — компы думают, что это внешнее устройство ввода. При таком подходе можно даже не шевелиться, что, опять же, неплохо при большой перегрузке.

Итак, рабочая версия — Вольфрам был на том последнем корабле. Один из двух "специалистов по программе возвращения в строй". Воинские звания не были указаны, значит лица не армейские точно. Но улетели на "учебные стрельбы" — так в рапорте было написано. Улетели — и оказались слишком далеко. И ровно в это время враги Консорциума — а у него уже все кругом были врагами — прилетели устраивать ядерный конец всему. Корабль шел на двадцатке, управляемый этими двумя. Один — Вольфрам. Доказательств нет, но сойдет как рабочая версия. Кто второй? Виктор с сомнением посмотрел на "кошку" и тихо сказал:

— Да быть того не может…

Тем временем кошка открыла глаза, посмотрела на него и едва слышно спросила:

А вы… друзья М-маргариты?

***

Когда Виктор наконец вышел из медотсека, он подсознательно ожидал комитет по торжественной встрече — девушки, обе — две, явно попытаются протиснуться в дверь, ну или хотя бы заглянуть. Так что выходил очень быстро и боком, не открывая дверь полностью.

Но оказалось, что девушки уже нашли себе занятие — Юми демонстрировала велотренажер. Залезла на него, пару раз крутанула педали и рассказывала, как тренируется. Честно говоря, Виктор за весь полет первый раз видел, как она вообще к нему хотя бы подошла — обычно тренажер стоял в углу, прикрученный болтами к полу, и собирал пыль. А теперь вдруг Юми крутила педали, а Иоланта ходила вокруг с видом знатока. Виктора они даже не заметили.

— В общем, мне знакомый тренер объяснил, что грудь-грудью, а вот накачать красивую попу можно всегда, — улыбалась Юми. — Теперь вот тренируюсь.

— Ну вообще правильно говорят, что самый красивый тыл — у заядлых велосипедисток, — Иоланта обошла тренажер сзади и критически осмотрела "тыл" Юми в новых шортах. — Но вам с тренажером предстоит еще долгий путь…

Юми беззлобно фыркнула и закрутила педали.

— А на настоящем велосипеде ездить умеешь? — спросила Иоланта. — Который с колёсами и к полу не прикручен.

— Я живу на космической станции, — ответила Юми. — Так что не очень.

— А, ну там, наверное, и негде.

— Да есть. И даже умудряются, — Юми перестала крутить педали. — У нас там даже мотоцикл был, представляешь?

— Мотоцикл? — удивилась Иоланта.

— Ну да. Какой-то спортивный, на ископаемом топливе. Один чудак из службы безопасности привез по запчастям и собирал прямо в каюте.

— А, ну это типичное мужское хобби, — вздохнула Иоланта. — Начинают собирать, и никогда не заканчивают.