Лорд Артур был очень тронут вниманием леди Клементины и подумал, что в значительной степени он обязан этим м-ру Поджерсу. Но его любовь к Сибилле взяла верх над другими чувствами, и сознание, что он исполнил свой долг, успокоило и утешило его. Когда он прибыл на Чэринг-Кросский вокзал, он был совершенно счастлив.

Мертоны встретили его очень приветливо. Сибилла заставила его дать обещание, что никаких препятствий больше не возникнет, и свадьбу назначила на седьмое июня. Жизнь снова стала для него прекрасной и светлой, и к нему опять вернулась его прежняя жизнерадостность.

Несколько дней спустя он, поверенный леди Клементины и Сибилла осматривали дом на Кёрзен-cтрит, сжигали связки пожелтевших писем, рылись в ящиках со всякой дрянью, когда вдруг молодая девушка издала радостный крик.

– Что вы нашли, Сибилла? – спросил лорд Артур, поднимая голову от работы и улыбаясь.

– Вот эту хорошенькую серебряную бонбоньерку, Артур. Какая она любопытная, должно быть, голландская? Подарите мне ее. Я знаю, что аметисты не будут мне к лицу до восьмидесяти лет.

Это была коробка, в которую была положена пилюля с аконитином.

Лорд Артур вздрогнул, и легкий румянец покрыл его лицо. Он почти окончательно забыл о совершенном, и ему показалось странным совпадением то, что Сибилла, ради которой он перенес все эти ужасные волнения, теперь первая напоминала ему об этом.

– Разумеется, можете оставить ее у себя. Я сам подарил ее бедной леди Клем.

– О, благодарю вас, Артур. А конфетку можно тоже взять? Я не знала, что леди Клементина любила сладости. Я считала ее слишком серьезной для этого.

Лорд Артур побледнел, как мертвец, и его осенила ужасная мысль.

– Конфетку, Сибилла? Что вы хотите этим сказать? – спросил он медленным, глухим голосом.

– Да то, что в коробочке лежит конфетка. Но она совсем запыленная и старая, так что у меня нет ни малейшего желания ее съесть. В чем дело, Артур? Как вы бледны!

Лорд Артур подбежал к ней и вырвал у нее коробочку. В ней лежала янтарная пилюля с каплей яда. Значит, леди Клементина умерла-таки естественной смертью!

Это открытие было для него слишком сильным ударом. Он бросил пилюлю в огонь и опустился на диван с криком отчаяния.

М-р Мертон был очень расстроен вторичной отсрочкой свадьбы, а леди Джулия, которая уже заказала себе платье, сделала все от нее зависящее, чтобы убедить Сибиллу окончательно порвать с ее женихом. Но хотя Сибилла очень любила свою мать, она отдала уже всю свою жизнь в руки лорда Артура, и, что бы ни говорила леди Джулия, ее вера в него оставалась непоколебимой. Что же касается самого лорда Артура, то он несколько дней не мог прийти в себя от страшного разочарования, и некоторое время его нервы были сильно расшатаны. Но здравый смысл скоро взял верх, и его трезвый практический ум не оставил его в долгой нерешительности. Так как яд оказался совершенно непригодным средством, то, очевидно, нужно было теперь испытать динамит или другое взрывчатое вещество.

Он снова пересмотрел список своих друзей и родственников и после долгих размышлений решил взорвать своего дядюшку, декана Чичестерского. Декан, человек очень культурный и образованный, был страстным любителем часов и имел поразительную коллекцию их, всяких видов, начиная с пятнадцатого века до наших дней. Этой-то слабостью доброго декана решил воспользоваться лорд Артур, чтобы выполнить свой план. Где найти взрывчатый снаряд, был, конечно, вопрос другой. Адрес-календарь Лондона не дал ему никаких сведений по этому вопросу, и он решил, что было почти бесполезно обращаться в Скотленд-Ярд, в сыскное отделение, так как там никогда ничего не знали о деятельности динамитчиков раньше, чем не произойдет где-нибудь взрыв, да и тогда мало знали.

Вдруг он вспомнил о своем приятеле Рувалове, о молодом русском дворянине с сильными революционными наклонностями, с которым он познакомился предыдущей зимой у леди Уиндермир. Было принято считать, что граф Рувалов работает над жизнеописанием Петра Великого и что он приехал в Англию с целью изучения документов, связанных с пребыванием в этой стране царя-плотника. Но все подозревали, что он был aгeнтoм нигилистов, и русское посольство, вне всякого сомнения, не особенно благосклонно относилось к его пребыванию в Лондонe. Лорд Артур почувствовал, что это был самый подходящий для него человек, и как-то утром поехал к нему на его квартиру на Блумсбери-сквер, спросить y него совета и помощи.

– Что, вы серьезно занялись политикой? – спросил граф Рувалов, когда лорд Артур объяснил ему цель своего визита. Но лорд Артур, ненавидевший всякую рисовку, счел своим долгом сознаться, что ничуть не интересуется социальными вопросами и что взрывчатый снаряд ему нужен для чисто семейного дела, касающегося его одного.

Граф Рувалов посмотрел на него в удивлении, но, убедившись в серьезности его слов, написал какой-то адрес на клочке бумаги, подписал его своими инициалами и передал его лорду Артуру через стол.

– В Скотленд-Ярде многое дали бы, чтобы получить этот адрес, мой друг.

– Но они его не получат, – сказал лорд Артур, смеясь. И, пожав крепко руку молодому русскому графу, он сбежал по лестнице, прочел записку и велел кучеру ехать на Сохо-сквер.

Там он сошел с экипажа и пошел по Григ-стрит до места, которое называется Бэйльс-корт. Здесь он вошел в ворота и очутился в каком-то странном cul-de-sac[51], занятом, очевидно, французской прачечной, так как двор был опутан целой сетью веревок, протянутых от стены к стене, и в утреннем воздухе волновалось целое море сохнущего белья. Он прошел в самую глубину двора и постучался в дверь зеленого домика. После некоторого замедления, в течение которого каждое окно, выходящее на двор, превратилось в сплошную массу любопытных лиц, дверь отворил довольно грубоватый на вид иностранец, который на очень скверном английском языке спросил лорда Артура, что ему нужно. Вместо ответа последний протянул записку графа Рувалова. Когда человек, открывший дверь, взглянул на нее, он с поклоном пригласил лорда Артура войти в убогую гостиную, а через минуту вбежал герр Винкелькопф, как он называл себя в Англии, с запятнанной вином салфеткой вокруг шеи и вилкой в левой руке.

– Меня направил к вам граф Рувалов, – сказал лорд Артур с поклоном, – и мне хотелось бы с вами поговорить несколько минут по одному делу. Моя фамилия – Смит, мистер Роберт Смит, и я пришел к вам с просьбой снабдить меня адской машиной в виде часов.

– Очень приятно познакомиться с вами, лорд Артур, – сказал, ядовито смеясь, немец. – Не делайте такого испуганного вида, я должен всех знать, да и, кроме того, я вас как-то видел на одном из вечеров леди Уиндермир. Как поживает ее сиятельство? Вы не посидите со мной, пока я кончу мой завтрак? Там у меня прекрасное pâté[52], а мои друзья всегда так любезно уверяют, что мой рейнвейн лучше того, что подается в немецком посольстве.

И не успел лорд Артур прийти в себя от удивления, что его узнали, как он очутился в столовой, пил восхитительное вино «Маркобрюннер» из светло-желтого хрустального бокала с императорской монограммой и дружески болтал со знаменитым заговорщиком.

– Взрывающиеся часы, – сказал герр Винкелькопф, – не особенно удобны для экспорта за границу, так как если им и удастся пройти беспрепятственно через таможню, то движение поездов так неправильно, что часы обыкновенно взрываются раньше, чем попадают на место назначения. Но если такой снаряд вам нужен для местного употребления, то я вам могу предложить превосходный аппарат и могу уверить вас, что вы останетесь довольны результатами. Могу ли я узнать, для кого он предназначается? Если это для полиции или для кого-нибудь, имеющего отношение к Скотленд-Ярду, то я, к сожалению, не могу вам услужить. Английские сыщики, собственно, лучшие наши друзья, и я пришел к выводу, что, только положась на их глупость, нам можно делать все, что нам угодно. И поэтому я не могу допустить, чтобы с кем-нибудь из них приключилось несчастье.