Лорд Артур положил капсулу в хорошенькую серебряную бонбоньерку, которую он купил в магазине на Бон-cтрит, выкинул безобразную аптекарскую коробку и поехал сейчас же к леди Клементине.

– А! monsieur lе mauvais sujet[49], – воскликнула старая дама, когда он вошел в комнату. – Почему вы так давно не были у меня?

– Дорогая леди Клем, у меня ни минуты не остается для себя, – ответил лорд Артур, улыбаясь.

– Очевидно, вы хотите сказать, что вы целый день бегаете по городу с мисс Сибиллой Мертон, покупая тряпки и болтая разный вздор? Я не понимаю, почему люди так возятся со своими свадьбами. В мое время нам никогда в голову не приходило так носиться друг с другом на глазах у всех или даже наедине.

– Уверяю вас, леди Клем, я не видел Сибиллу вот уже двадцать четыре часа. Поскольку я знаю, она теперь всецело во власти своих портних…

– Ну, конечно, вот только потому вы и приходите навестить такую безобразную старуху, как я. Удивляюсь, как это я не являюсь предостережением для вас, мужчин. Оn а fait des folies pour moi[50], и вот я теперь только старое, ревматичное существо с фальшивыми волосами и отвратительным характером. Если б только не дорогая леди Джансен, которая присылает мне все самые скверные французские романы, какие она только может найти, я не знаю, как я могла бы выдержать и один день. Доктора все никуда не годятся, разве только чтобы вытягивать гонорар. Они даже не могут вылечить меня от изжоги.

– Я привез вам средство от вашей изжоги, леди Клем, – сказал лорд Артур серьезно. – Это чудесное средство, изобретенное американцем.

– Мне кажется, что я не очень люблю американские изобретения, Артур. Я даже уверена, что я их не люблю. Я прочитала несколько американских романов недавно, и это была сплошная глупость.

– О, здесь никакой глупости не может быть, леди Клем! Уверяю вас, это самое верное средство. Вы должны обещать мне попробовать его, – и лорд Артур достал коробочку из кармана и протянул ее ей.

– Коробочка, по крайней мере, очаровательна, Артур. Это подарок? Как мило с вашей стороны. И это ваше чудесное лекарство? Оно похоже на конфету. Я сейчас же его приму.

– Боже сохрани, леди Клем! – воскликнул лорд Артур, схватив ее за руку. – Нельзя так делать. Это гомеопатическое средство, и если вы его примете, не чувствуя изжоги, оно вам может бесконечно повредить. Подождите, когда у вас будет приступ, тогда примите его. Вы будете поражены результатом.

– Я хотела бы его сейчас принять, – сказала леди Kлементина, поднимая к свету маленькую прозрачную капсулу с каплей жидкого аконитина. – Я уверена, что оно превкусное. Признаться, я хоть и ненавижу докторов, но люблю всякие лекарства. Все-таки я его оставлю до следующего приступа.

– А когда это будет? – спросил нетерпеливо лорд Артур. – Скоро?

– Надеюсь, что не раньше, как через неделю. Я вчера еще только провела прескверное утро. Но никогда нельзя знать.

– Вы, значит, уверены, что у вас будет приступ до конца месяца, леди Клем?

– Боюсь, что да. Но как вы сегодня внимательны, Артур. На вас сильно заметно хорошее влияние Сибиллы. А теперь убегайте, так как я сегодня обедаю с очень скучными людьми, которые не будут сплетничать, и я знаю, что если я сейчас не высплюсь, то я засну за обедом. Прощайте, Артур. Привет Сибилле и большое вам спасибо за американское лекарство.

– Так вы не забудете принять лекарство, леди Клем? – сказал лорд Артур, вставая.

– Конечно, нет, глупый мальчик. Так мило с вашей стороны помнить обо мне. Я напишу вам, если мне еще понадобится ваше лекарство.

Лорд Артур вышел из дома леди Клем в прекрасном настроении и с чувством огромного облегчения.

В тот же вечер он имел длинную беседу с Сибиллой Мертон. Он сказал ей, что он внезапно очутился в чрезвычайно затруднительном положении, отступить от которого ему не позволяли ни честь, ни долг. Он сказал ей, что свадьба должна быть на время отложена, так как, пока он не выпутается из этого ужасного положения, он не свободен. Он умолял ее довериться ему и не сомневаться в будущем. Все в конце концов уладится, но нужно иметь терпение.

Эта сцена произошла в оранжерее дома Мертонов на Парк-лейн, где лорд Артур oбедал, по обыкновению. Сибилла никогда не казалась более счастливой, и на мгновение лорд Артур чуть было не поддался искушению сыграть роль труса и написать леди Клементине, чтобы она вернула пилюлю, и решил не расстраивать свадьбу, как будто не существовало на свете какого-то м-ра Поджерса. Но лучшая сторона его натуры все же скоро взяла верх, и даже когда Сибилла бросилась ему в объятия, вся в слезах, он остался тверд. Красота, которая так возбуждала его чувства, возбудила и его совесть. Он сознавал, что было бы грешно разбить столь прекрасную жизнь ради нескольких месяцев наслаждения.

Он остался с Сибиллой почти до полуночи, утешая ее и получая, в свою очередь, утешение. А рано на следующее утро он уехал в Венецию, предварительно написав мужественное решительное письмо м-ру Мертону о необходимости отсрочить свадьбу.

В Венеции он встретился со своим братом, лордом Сербитоном, который только что прибыл из Корфу на своей яхте. Молодые люди провели прекрасно вместе время в течение двух недель. По утрам они катались на Лидо или скользили в своей длинной черной гондоле по зеленым каналам; после завтрака они обыкновенно принимали гостей на яхте, а вечером они обедали у Флорана и выкуривали бесчисленное количество папирос на Пиацце. Все же лорд Артур не был счастлив. Он каждый день внимательно изучал столбцы покойников в «Таймс», ожидая встретить известие о смерти леди Клементины, – каждый день его ждало разочарование. Он начал опасаться, не случилось ли какой-нибудь ошибки, и не раз пожалел, что не позволил ей принять аконитин тогда, когда она так нетерпеливо хотела испытать его целебные свойства. Кромe того, письма Сибиллы, хотя всегда полные любви, веры и нежности, были часто очень печальными по тону, и временами ему начинало казаться, что они были разлучены навсегда.

Спустя две недели лорду Сербитону надоела Венеция, и он решил проехаться на яхте вдоль берегов Италии до Равенны, в окрестностях которой, как он слышал, была прекрасная охота на куликов. Сначала лорд Артур решительно отказался ехать, но Сербитон, которого он очень любил, сумел окончательно убедить его, что, если он останется один в отеле «Даниелли», он умрет от тоски; и утром пятнадцатого числа они тронулись при сильном северо-восточном ветре и довольно неспокойном море. Охота была прекрасная, и жизнь на открытом воздухе снова вызвала краску на щеках лорда Артура. Но к двадцать второму числу он снова начал беспокоиться о леди Клементинe, и, невзирая на увещания Сербитона, вернулся по железной дороге в Венецию.

Как только он сошел с гондолы на ступеньки гостиницы, к нему выбежал навстречу хозяин с целой пачкой телеграмм. Лорд Артур выхватил у него из рук и с нетерпением распечатал их. Все удалось как нельзя лучше. Леди Клементина внезапно скончалась в ночь на восемнадцатое число.

Первая мысль его была о Сибилле, и он послал ей телеграмму, извещая о своем немедленном возвращении в Лондон. Потом он приказал лакею уложить вещи к ночному поезду, заплатив гондольерам в пять раз больше, чем следовало, и с радостным сердцем легкими шагами вбежал к себе в комнату. Там он нашел три письма. Одно было от Сибиллы с соболезнованиями и утешениями, другие два были от матери его и от поверенного леди Клементины. Оказалось, что старая дама в день перед смертью обедала с герцогиней, очаровала всех своим остроумием, но ушла домой довольно рано, жалуясь на изжогу. Утром ее нашли в постели мертвой, очевидно, она умерла безболезненно. Немедленно послали за сэром Мэтью Редом, но, разумеется, он ничего уже не мог сделать; хоронить леди Клементину должны были двадцать второго в ее имении. За несколько дней до смерти она составила завещание, по которому лорд Артур должен был получить ее домик на Кёрзен-стрит, всю ее мебель и имущество и картины, за исключением коллекции миниатюр, которая была завещана ее сестре леди Маргарет Рёффорт, и колье из аметистов, которое должно было перейти к Сибилле Мертон. Наследство не было особенно ценно, но м-ру Мансфильду, поверенному леди Клементины, очень хотелось, чтобы лорд Артур вернулся, по возможности немедленно, так как осталось много неоплаченных счетов благодаря неаккуратности покойной.