Задумчивая Аллочка прошлась по детской, остановилась у окна. Повернувшись к вошедшей Соне, спросила: — Слышь, Сонька, а ты его любишь или так, просто уже привыкла?

— Не знаю, — подруга пожала плечами, усаживаясь снова на диван. — Иногда кажется, что люблю, а иногда прямо ненавижу, особенно когда он упрётся и с места его, осла, не сдвинешь. Да ещё эта его постоянная уверенность в собственной правоте… Представляешь: его мнение — единственно верное, потому что это его мнение! Иногда так бы и треснула его чем-нибудь тяжёлым. — Соня тяжело вздохнула: — ай, да ладно, что-то мы опять на мои проблемы скатились. Рассказывай, как там у вас было?

— Ох, прямо не знаю, Сонь, даже боюсь говорить, до чего я счастливая! Как бы не сглазить, правда! Олежек, он такой… такой…! Я его так люблю, не представляешь! Слушай, когда вот гон-то был, он меня до того довёл, я прямо с ума сходила, так было здорово! Он меня совсем всю исцеловал, изласкал, я даже не представляла, что так может быть. А Айк тебя так целует?

— Ну да, — Соня смущённо опустила глаза, — так стыдно, когда он… там рассматривает и языком, глубоко…

— У-у-у, глупая ты, Сонька! А ты его целовала?

— Да-а, целую, конечно. Он так целуется, что у меня голова начинает кружиться, — она улыбнулась воспоминаниям.

— Да я же тебя не об этом спрашиваю! — Аллочка досадливо отмахнулась, — ну, там у него целовала?

— Нет! Ты что? Мне и смотреть-то на него, голого, как-то неловко!

— Ох ты и дикая, Сонька! Ну, могу тебя успокоить: Айк бы и не позволил. Я вот Олежку так сильно люблю, что уложила его и хотела всего его тоже поцеловать, языком поласкать, а он сказал, что у волков так не принято. Вот самок они вылизывают, и им это нравится, самцам, в смысле, а наоборот — не надо, им это непривычно и странно. Ну, ничего, со временем я его приучу, — засмеялась счастливая Аллочка.

Соня хмыкнула и с улыбкой покачала головой: — у меня с тобой настроение поднимается! Но вот прямо из головы нейдет, как мне на работу устроиться. Да и девчонок куда девать? Айк предлагает няню поискать, но опять же будет волчица, скорее всего, а я их уже видеть не могу. Правда, он считает, что няня нужна, чтобы я с детьми не уставала, а не потому, что я работать буду.

— А к бабушке не хочешь их пристроить? Малая Ветлуга рядом, на машине вообще рукой подать. Утром Айк увезёт, а вечером заберёт обратно.

— Что ты, Алла! Частный дом с печным отоплением, бабуля уже старенькая, недавно такой сложный перелом был, она еле ходит. А девчонок надо накормить, проследить, чтобы куда-нибудь не залезли. Нет, совершенно невозможно.

— Нда-а, — Аллочка задумалась на минуту, — Сонька, у меня идея! Блестящая!

— Какая? — Соня недоверчиво посмотрела на неё.

— Я же работать не собираюсь, так?

— Не знаю. А что?

— Рожать мне ещё нескоро, Аполлоша уже большой, да и он вообще очень спокойный.

— И что? — Соня не понимала подругу.

— Так я буду с девчонками сидеть!! — торжествующе воскликнула та.

— Алка, ты с ума сошла! — ахнула Соня, — Олег тебе не разрешит!

— Вот ещё, — Аллочка горделиво повела плечом, — и слова не скажет против. Он у меня знаешь какой послушный! Не смотри, что такой громила, а ласковый-ласковый, нежный-нежный, на всё согласен, лишь бы я была довольна!

— О, господи, — Соня схватилась руками за щёки, — я о таком даже и мечтать не могла, понимаешь?

Подруга села рядом, обняла её за плечи: — ну какая из тебя волчья пара, а, скажи ты мне, пожалуйста? Вот убей меня — не верю! Ну, понравилась ты ему, влюбился, или просто не мог бросить, раз так всё получилось. Но чтобы ты командовала такими страшными зверями — ни в жисть не поверю! Ты муху-то с себя не сгонишь, побоишься, а тут волки! Не знаю, как ты жить будешь, не послушаются они тебя. Зря ты к нему поехала, Сонька. Сколько времени прошло, а толку никакого, одна нервотрёпка. А Айк чего говорит обо всех этих разговорах?

— Говорит, что не может из-за каждой сплетни или косого взгляда на поединок вызывать, — вздохнула Соня. — Мне кажется, он и сам не ожидал, что меня так плохо его стая воспримет. А уехать… вот понимаешь, Алла, я боюсь, что он опять за мной рванёт, а волки тут людей будут убивать. Да и их перебьют немало. У них так уже было, только давно, мой дед так погиб, мама говорит.

— Нет, подруга, ты не права, — Аллочка решительно похлопала её по руке, — пусть тогда его срочно переизберут. У них ведь так бывает?

— Бывает, — кивнула уныло Соня, — но и Айк не сможет жить в Красноярске со мной. У него тут бизнес, дела, тайга рядом. Представляешь волка во время гона в городе?

— Тогда пусть со своей стаей остаётся, а тебя оставит в покое! Ты же говоришь, что не умираешь от любви к нему?

Соня усмехнулась: — не умираю.

— Ну вот! А с детьми поможет. Будет приезжать, деньги давать.

Соня молчала. Аллочка засобиралась домой. Стоя в дверях, грустно сказала: — конечно, тебе самой надо всё решить. Со стороны-то всегда: чужую беду руками разведу, а к своей — ума не приложу.

В городе выпускались две газеты. “Волчий зов” и “Огни Междуреченска”. В “Огнях” печатались районные и городские новости, статьи про ветеранов и тому подобное. “Зов” была газетой объявлений. Предложения о работе Соня нашла сразу. Семь фирм искали сотрудников и в трёх из них требовались бухгалтеры. Кроме того, в большие и маленькие магазины требовались продавцы и уборщицы, но она эти объявления и читать не стала. Она же бухгалтер с высшим образованием и опытом работы, не беременная — что ещё надо работодателям?

Полная радужных надежд она отправилась на небольшое предприятие по выпуску туалетной бумаги. Аглая согласилась посидеть часик — полтора с девчонками, поэтому Соня спокойно дождалась маршрутку и, не обращая внимания на всеобщее любопытство пассажиров, уселась на ближайшее к выходу сиденье.

Айк сидел в своём кабинете, блаженно жмурясь и вспоминая отдельные эпизоды гона. Он так давно не чувствовал себя счастливым, что даже забыл, каково это. Сказать по правде, ощущение счастья, переполняющее его сейчас, не шло ни в какое сравнение с тем, которое он время от времени испытывал. Это были разные виды счастья. Он был счастлив, когда победил в поединках и стал вожаком стаи; когда “Строймонтаж” приобрёл солидную репутацию, и Айк по праву гордился своей фирмой и своими людьми; когда волк, после долгих и безнадежных поисков почуял, вдруг, свою пару; когда он впервые увидел малышек и понял, что это его щенки.

Нынешнее счастье было всеобъемлющим, переполняющим его деятельную натуру. Айк с улыбкой вспоминал, как целовал свою солнечную девочку, а она стыдливо отталкивала его руки и упрямо тянула на себя простыню. А он наслаждался её запахом, так будоражащим его волка. Ему захотелось бросить всё и сейчас же ехать домой, чтобы просто увидеть тихую улыбку, почувствовать на себе мягкий взгляд родных серых глаз. Он любил её всю, без остатка. При одном только виде тоненькой фигурки у Айка перехватывало дыхание, нежность переполняла душу.

Уж сколько времени он ломал голову над тем, как помочь ей в её противостоянии с волчицами и ничего не мог придумать. Сергей считал, что лишь время всё расставит на свои места, а пока нужно набраться терпения и ждать.

Он перевёл взгляд на страницу объявлений. Вчера Соня купила городские газеты. Значит, вопреки его сопротивлению, она собралась искать работу.

В дверь заглянула секретарь, Вера Григорьевна, женщина строгая и неглупая: — Айкен Георгиевич, к вам тут Кытах Арбай пожаловал.

— Да, приглашайте его.

Старик зашёл, настороженно глядя на вожака: — чего тебе, Айк?

— Как съездил? Как дочь и внуки? — Айк ответил ему спокойным взглядом, и полярный волк успокоился, сел в кресло у стола, вытянул ноги. Сразу же после знакомства Совета стаи с Соней, он уехал к дочери, которая жила в Хабаровском крае.