Киприда помогла русокудрому красавцу Атриду и, милость являя, послала своего шаловливого крошку- сына с пылающим факелом и острыми стрелами. Знают все жар факела Эрота: он объемлет сердца юношей нестерпимым огнем, девам же в души льет чувство не столь пламенное. В блеске своей пылающей красоты явился кроха-бог к Елене и поразил ее кипарисовой стрелкой с зазубренным крючком на конце, которая язвит небольшой раной, но часто до последних жил боль тело пронзает. Юная Спартанка, уже знающая, что Мойра ей выпряла пять мужей, спокойно восприняла стрелку Эрота и выбрала Менелая не потому, что сильно влюбилась, а потому, что он показался ей немного красивее других.

Менелай, став супругом Елены, подобно Гиппомену, которому Киприда помогла победить в беге беотийскую Аталанту, забыл не только о своем обещании, но и о простой благодарности богине любви и был за это ею жестоко наказан, как и сын Мегарея.

Согласно Птолемею Гефестиону, Елена – первая, кто придумала бросать жребий, и с его помощью она выбрала Менелая.

Говорят, что все женихи были крайне недовольны выбором Елены, и многие из них так говорили:

– Свататься за Елену и тем более стать ее мужем больше подобает по роду мне, а не Менелаю, происходившему из рода Пелопа и нечестивого Тантала, который не только сам осужден на вечные муки в Аиде, но и весь его род проклят Зевесом.

Однако клятва женихов не позволила недовольству перерасти в что-то большее.

Гесиод поет о том, как Кастор и с ним Полидевк зятя себе избирали по доблести, но Агамемнон, зятем уж бывший, о брате старался родном – Менелае. Первый поэт и рапсод также поет, что Атрид Менелай, веном всех превзойдя, был выбран все ж потому, что среди женихов не было Ахилла. Хирон на густом Пелионе лучшего в сонме мужей – быстроногого сына Пелея той порою еще только растил: Менелай ведь, любезный Аресу, не превозмог бы его, и никто из других мужей землеродных, брака с Еленой искавших, могучего не превозмог бы Ахилла.

На генеалогической схеме Ахилла можно найти Атридов Агамемнона и Менелая, но без родословной их матери Аэропы, которую можно увидеть на такой схеме:

Как видно из родословного древа, в жены взял Елену Менелай русокудрый, сын микенского царя Пелопида Атрея и дочери критского царя Миносида Катрея Аэропы. После того как отец застал Аэропу «с рабом на ложе» он приказал её утопить, однако при заступничестве своего внука Навплия согласился продать в рабство, и через некоторое время она стала супругой Атрея.

Микенцы, получив предсказание, что они должны избрать в цари потомка Пелопа, тут же послали за Атреем и Фиестом. Аэропа, вступившая в тайную любовную связь с Фиестом, передала ему золотого ягнёнка, обладатель которого имел право на царскую власть, и Фиест воцарился.

После прихода к власти Фиеста Агамемнон и Менелай были вынуждены бежать из родного города. После нескольких лет скитаний спартанский царь Тиндарей, победив Фиеста в войне, вернул Агамемнону и Менелаю отцовский трон в златообильных Микенах.

Письменных свидетельств о свадьбе Елены и Менелая не сохранилось, хотя, безусловно, их было немало, ведь Елена не только была прекраснейшей из женщин, но и дочерью самого Зевса. У Софокла была трагедия «Свадьба Елены». У Стесихора в «Елене» о свадьбе сохранилось лишь 3 строчки:

Горсти яблок кидонских бросали царю в колесницу,

Ворохи миртовых листьев,

Роз и фиалок венки, пучки ячменных колосьев.

После обожествления Полидевка и Кастора Тиндарей уступил зятю царскую власть, и Менелай стал правителем Спарты и восточной части Мессении. Через 9 месяцев Елена родила дочь Гермиону.

Безоблачная жизнь Менелая с Еленой продлилась около 10 лет. В год, когда Гермионе исполнилось 9 лет, Фетида вышла замуж за Пелея, на ее свадьбе Эрида бросила меж Афиной, Герой и Кипридой золотое яблоко из сада Гесперид, ставшее «яблоком раздора». Парис присудил яблоко, с дерева, подаренного Геей на свадьбу Гере, фиалковенчанной Афродите, и та взялась помогать троянскому царевичу в похищении замужней Елене Прекрасной.

Говорят, Парис рассказывал братьям, что по совету обещавшей ему помощь в похищении Елены Прекрасной милоулыбчивой Афродиты он начинает строить корабли, чтобы плыть в Спарту, хотя брат Гелен ему предрекал:

– За похищенье прекрасной Спартанки, мощно вооружившись, вся оскорбленная Эллада отомстить поклянется. К нашим устремятся брегам на кораблях без счета разгневанные данайцы. Могучий Ахиллес брата нашего Гектора убьет и его тело будет влачить в прахе вокруг стен Трои святой, которые до основанья разрушит сын его Неоптолем.

То же пророчила, зелеными сверкая глазами, огненно – рыжая дева Кассандра:

– Если в Спарту Елену похищать Парис поплывет, смерть неминуемая на нас всех ополчится! К нам Атриды явятся на тысяче кораблей и с ними Эакид устремится свирепый! Без счета смертей обретет святая наша твердыня, а потом и сама в огне запылает. Ждет меня в храме Афины ужасный позор, без могилы оставят обезглавленного Приама. Мы, невинные, страшную кару будем сносить за нечестивого похитителя!

Но никто не верил бесноватой Кассандре. Все только посмеялись над девой, а Приам велел увести дочь и опять, как безумную запереть в башне высокой, где ей оставалось только бить себя в грудь и горько стонать, оплакивая свою ужасную долю и будущие несчастья народа Трои.

Гомер поет, что сын Гармонида Тектона Ферекл был руками во всяких художествах очень искусен, так как, среди всех отличая, его возлюбила мудрая богиня Афина. Он Парису суда равнобокие строил с носом и кормой одинаково высокими.

Парис приказал украсить нос своего корабля большой фигурой Афродиты с крылатым Эротом на руках, что и было сделано. И вскоре красавец Приамид отплыл в Спарту на корабле, изготовленном Фереклом по чертежам искусной в ремеслах Афины Эрганы.

Драконций в поэме «Похищение Елены» поет, что царский почет разделив, считает Парис малоценными скипетр, трабею и власть, – ему ведь суд был доверен над олимпийскими божествами, добавить новую славу он жаждет к почестям предков и вечную память в потомстве оставить, чтобы люди прежнюю его жизнь забыли пастушью. Едва лишь закачались на волнах корабли у причала он в мыслях волны Эгейского моря уже бороздить собирался. Старый отец сына, обретенного вновь, попросил отправляться на Саламин послом к царю Теламону и потребовать его сестру Гесиону, которую он держит в плену. Еще старик попросил сына в спутники взять выдающихся светочей Полидаманта, Антенора и могучего сына Киприды Энея. Царь повелел прислужнику тотчас быстро за ними бежать, чтобы вместе явились все трое. Скоро с вождями посол вернулся под царскую кровлю, тут и узнали они, зачем паруса поднимают, мигом взошли на корабль и покинули берег родимый.

Даррет говорит, что подошло время, и корабли были построены, и войска, которые Александр и Деифоб набирали в Пеонии, собрались. Когда стало ясно, что можно отправляться в плавание, Приам обратился с патриотической речью к войску, Александра назначил военачальником, послал вместе с ними Деифоба, Энея и Полидаманта (в «Киприях» упоминается один Эней). Царь широкоуличной Трои приказал Александру:

– Сделай Александр все для возвращения из плена моей любимой сестры Гесионы. Если же тебе откажут, то немедленно пошли в Трою вестника, и тогда уж я сам двину большое войско на Саламин.

За несколько дней до того, как Александр прибыл в Грецию, Менелай, направляясь в Пилос к Нестору, встретил в пути корабли Александра и удивился тому, куда держит путь царский флот Трои; оба увидели друг друга, не зная, куда каждый из них плывет. В Аргосе в эти дни был праздник Геры. Александр в это время прибыл на остров Киферею, где было святилище Геры и принес в жертву богине охоты и дикой природы Артемиде 12 овец. Те, кто были на острове, удивились прибытию царского илионского флота и спрашивали спутников Александра, кто они и зачем приплыли. Они отвечали, что царь Приам послал Александра послом для переговоров о возвращении Гесионы на родину в Трою.