— Спасибо, — произнесла голосом уже более спокойным и твёрдым, нежели когда просила не бросать её на тёмной улице одну.
Она всё ещё дрожала, хотя страх, казалось, отступил с концами. Внимательные серо-голубые глаза сверкали, словно две льдинки.
— Как тебя зовут?
— Марк, — опустился в кресло напротив, чтобы видеть необычные глаза наяды.
Подумалось, что при рассеянном дневном свете с её лицом и холодными, но не отталкивающими глазами можно сделать отличные портретные снимки.
— А ты, должно быть?..
— Николь, — представилась она, уткнувшись носом в кружку и с удовольствием подставляя замёрзшее лицо тёплому пару.
Девушка выглядела расслабленной, однако зоркий взгляд не отрывался от меня ни на минуту — я привык замечать такие вещи. Когда за тобой следят.
— Ты, верно, очень добрый человек, Марк, — сирена наклонилась ко мне, поставив кружку с чаем на кофейный столик.
Приблизилась, едва не коснувшись кончиком чуть вздёрнутого носа моего лица.
Затаив дыхание, я ощутил, что не в силах отстраниться, хотя подобные женские уловки изучил вдоль и поперёк. Всё, чем они покупают нас, чем способны сломить любое сопротивление.
Пронзительные миндалевидные глаза собеседницы сверкнули, лишая тело и разум воли, заставляя насторожиться. Точно так же, как красивым женщинам, я не верю всяким внезапным наваждениям. Это же — и вовсе чуждое.
Я не влюбляюсь в девиц с первого взгляда.
Я не теряю голову при виде притягательных глаз, ног, волос, груди — нужное подчеркнуть. И уж, конечно, руки не отказывают при близком контакте с представительницами прекрасного пола.
У меня этих представительниц и контактов с ними по работе — десяток на дню.
Тогда что же происходит? Почему я не до конца владею собой?
— Мне жаль, что всё так сложилось, — сглотнув и не отнимая хорошенького лица, прошептала Николь.
Мысли путались, словно на экзамене, к которому я не был готов. Внутренний голос отругал меня за глупость и велел отпрянуть, подняться на ноги и удалиться под любым сколько-нибудь правдоподобным предлогом.
Рывок!..
Я так и остался прикован к креслу, к светлым глазам, проникавшим в самую суть меня, к холодным ладоням, коснувшимся щеки.
Сам не понял, как таинственная незнакомка соскользнула с дивана прямо ко мне в объятия, как собственные руки предательски сомкнулись на тонкой талии не шире шестидесяти сантиметров.
При развороте будет прекрасный ракурс.
Да о чём ты, Марк, чёрт тебя подери!
Губы гостьи коснулись уха, пронзив электрической дрожью, спустились к шее. Не в силах пошевелиться и нехило так напрягшись по этому поводу, я ощущал тепло чужого дыхания на своей коже, спускавшегося вниз, к ключицам.
Кончики пальцев дрогнули, холодея.
Воздух замер от напряжения, стал густым, как застывшее желе, и я не смог сделать полноценный вздох. В глазах темнело, и мир то исчезал, то появлялся снова.
Ласковые руки гладили окаменевшее тело, их прохлада на разгорячённой коже стала последним, что я запомнил, когда…
Резкая боль в шее вырвала из обманчивого сладостного забытья, заставила с шумом вздохнуть и распахнуть глаза, перед которыми плясали звёздочки, яркие, как маркерные фломастеры.
Ощутив, что подвижность вернулась, я попытался оттолкнуть виновницу моих проблем, однако Николь вцепилась в жертву бульдожьей хваткой.
Всё происходило так хаотично, что я до сих пор не знаю, как сообразил, в ком таится корень зла, а в голове, вновь ставшей ясной и холодной, билась одна-единственная мысль: на меня напали, и это сделала незнакомка, которую я пожалел!
Шея ныла и горела, и я чувствовал, как теряю силы.
Хрупкая на вид девушка обвила взрослого мужчину, словно щупальцами гигантского смертоносного спрута, не оставляя надежды высвободиться.
Стало смешно при мысли о столь бесславном конце: Марка Кросса убила маленькая беспомощная блондиночка, а он не попытался воспротивиться, не успел даже понять, что творится, и умер с выражением глупого удивления на лице.
А затем меня накрыло злостью.
Я, значит, сделал доброе дело, помог девушке в беде, как долбанный рыцарь, над которыми всегда насмехался, и что в ответ?!
Хрипя и вырываясь для виду, я лихорадочно соображал, что могу предпринять.
Освободившиеся от чужого наваждения ладони прошлись по телу, постучали по карманам, поднялись к сипевшему горлу и в районе ключиц вляпались во что-то вязкое и горячее.
Подняв потемневшие пальцы над головой, я не сразу осознал, что испачкал их в крови. В своей крови!
Самообладание на миг отказало, и я рванулся из рук вероломной ундины, однако та оказалась поразительно сильной девушкой. Левой рукой нащупал на ключицах шнурок.
Отлично! Сумею удавиться!
С опозданием вспомнил, что носил на чёрном шнурке…
Сорвав кулон в виде миниатюрного меча из серебра, всадил его в шею нападавшей.
События развивались быстро: крик девушки перешёл в отчаянное нечеловеческое шипение, после чего она бросила меня на пол и рванулась в сторону. Мне повезло не задеть головой угол кофейного столика и завалиться в мягкий ворс ковра.
Говорил я Дэйву, что он вписывается в интерьер, а он блажь-блажь!
Оказавшись на полу, зажал ладонью раненую шею.
Боль ослепляла, и всё же я сумел перевернуться и отползти за подлокотник дивана. Замерев, чувствовал, как кровь сочится сквозь дрожащие от шока пальцы, слушал бешеный ритм своего сердца то ли в ушах, то ли в висках.
Осознав, что я попал в хренов хоррор, сглотнул, а спину прошиб холодный пот. Помню, как я смеялся и комментировал похожие ситуации в кино, практикуясь в остроумии, только теперь мне было ни капельки не смешно.
Да и не так уж я умён, как тогда казалось.
Откинув голову назад, о чём тут же пожалел, так как шея отозвалась дикой болью, прислонился к кожаной обшивке дивана, перевёл дыхание и попытался успокоиться.
Главное не принимать опрометчивых решений. Хочешь жить — умей вертеться! Выкручусь, как-нибудь выкручусь. Надо лишь собраться с мыслями и…
И, чёрт побери, неужели я и вправду привёл в свой дом самого настоящего вампира?!
Глава 2
Твою мать!
Примерно так можно описать диапазон чувств и эмоций, которые я испытал в тот злополучный вечер. Здравые мысли и верные решения, в общем-то, сводились к тому же незамысловатому выражению.
Я словно оказался один на один с акулой, причём в её родной стихии. И если хищная тварь была ранена, она не становилась от того менее опасной.
Вот она бродит где-то в океане маленькой студии, растянувшейся в размерах до самого горизонта. Я даже слышал в голове музыку из старого фильма про акулу-людоеда — такую размеренную, зловещую.
Мозг однозначно ненавидел меня. И в тот миг я отвечал ему взаимностью.
Я взглянул на ладонь, которой зажимал шею. Алая, конечно, но не так, как я себе представлял. Наверное, будь у меня разорвана сонная или какая другая ключевая артерия, кровь текла бы рекой, и я уже скончался бы.
Первая осознанная мысль, посетившая голову, заключалась в том, чтобы по возможности вызвать неотложку и копов. И потом пусть разбираются с буйнопомешанной девицей сами. Сколько хотят.
Ну, а скорая уж явно лучше смыслит в расположении сосудов и их ценности.
Я нащупал мобильный в кармане джинсов, когда за первой мыслью явилась вторая — не менее трезвая, разве что чуть более параноидальная: мне никто не поверит.
Что мы имеем?
Крепкого парня с раненой шеей. Хрупкую девушку с раненой шеей. Лёгкий разгром. Так или иначе, правда будет не на моей стороне.
Николь — прекрасная актриса, в чём мне довелось убедиться на собственной шкуре, уж притворяться она умеет. Будет плакать и отрицать. А на меня повесят домашнее насилие или что похуже.
«Чёрт!» — выругался в своих мыслях, осознав, что помощи ждать неоткуда.
Приходилось действовать самому и действовать быстро.