– И помните, что каждый из вас – это тот камушек на весах нашей силы, который поможет России стать не только сильнее, но и чище!
Потом я взялся за ручку двери и вышел из зала, оставляя за спиной вьюношей, чье мировоззрение еще не заволокло серым туманом бездействия и безнадежности, для которых пока еще существуют только два цвета: белый и черный.
Не теряя больше времени, я пошел к себе в кабинет, где лежали недописанные главы для дополнения учебника тактики…
Отдавшись труду, я совсем потерял счет времени, не заметил даже, как пропустил обед и чуть не «проспал» время своего отъезда, ведь все же ехать по лесу ночью не самое приятное занятие. Тем более что ночи становятся все длиннее, да и заход солнца с каждым днем все раньше и раньше, так что я и мои гвардейцы-телохранители начали собираться часа в три пополудни. Заранее так сказать, с небольшим запасом времени – мало ли какие неожиданности в дороге могут случиться?
Но, как это обычно бывает, мы смогли попрощаться с корпусом только ближе к половине четвертого.
– В гостях хорошо, но дома лучше, – сказал Павел, один из «молодых» гвардейцев, вскакивая в седло вороного жеребца.
– Это точно, а если учесть, что у нас дома еще дел по горло, то почему-то в гостях хочется задержаться подольше, – улыбнулся я.
– Настоящий мужчина не боится трудностей! – с пафосом ответил Павел.
– Но не ищет приключений на свое седалищное место, – добавил я, намекая на то, что некоторые мои гвардейцы сохраняют рыцарские понятия о жизни.
– Да ладно, ваше высочество, ведь я тогда действительно думал, что ее убивают! – покраснел Дмитрий, становясь на свое место в строю.
– Конечно-конечно, дружище, вот только когда она начала кричать тебе, что с ней все хорошо, то ты что сделал? – спросил со смехом я.
– Но я же должен был что-нибудь сделать! А руки у меня заняты были, вот и пришлось…
– Ага, а когда ее муж вбежал следом за тобой, он тебя чуть там и не прихлопнул за твое «вот и пришлось», – улыбнулся я, вспоминая тот забавный и комичный эпизод гвардейской жизни Дмитрия.
Но, как говорится, в этом деле нет особенной разницы, благородная дама или же крепостная: «друг» мужчины не разбирает, какая мадам, главное, чтоб она была!
– Ну что, пора выдвигаться? – спросил я своих друзей.
– Да пора бы уже, а то еще к ужину не успеем, – согласился капитан Нарушкин, натягивая поводья своего коня.
– Что ж, тогда тронулись.
Наша небольшая кавалькада приближалась к воротам корпуса, когда за нашими спинами мы услышали марш кадетов, сопровождающийся песней, если, конечно, ее можно так назвать.
Корпус витязей – это сила,
Мы служим России!
Кто-то скажет: они сопливы!
Тогда покажем, что мы едины.
И лучше б он полез в крапиву!
Быть может, ему и уши надерем!
А может, просто еще споем.
– Да, вот тебе и просвещенные воины, – улыбнулся Михаил Нарушкин.
– Да уж. Такого песнопения я, если честно, не ожидал, но так даже лучше, – сказал я. – Пусть ребята развлекаются.
За нашими спинами еще раздавались молодые голоса, но мы их уже не слышали, отдаваясь целиком и полностью скачке на прекрасных животных, которые достойны называться если не царями всех животных, то уж царевичами точно!
* * *
Октябрь 1707 года от Р. Х. Лесной хутор близ Рыльска
Год для ватаги бывшего стрелецкого десятника Корзня выдался неудачным. Удача покинула главаря банды или, быть может, та вольница на Руси, когда хоть немного удачливый разбойник с десятком «трудяг» за один год мог нажиться так, как не сможет ни один ремесленник в течение жизни, постепенно уходит?
Ответа на этот вопрос никто из «робингудов» не знал, они только чувствовали, что удавка постепенно стягивается все сильней и сильней, ведь рейды солдат по дорогам и лесам все учащаются. Все больше и больше деревьев украшают покачивающиеся трупы разбойников. Сети, раскинутые царскими отрядами полицаев и приданных им фискалов, сужаются, отлавливая десятки представителей «благородной» профессии. Вот эти пойманные «счастливчики» и сопровождают пустыми глазницами обозы и караваны, еще совсем недавно бывшие для них желанной добычей.
Да, непросто найти управу на лихой люд, особенно здесь, на границе с Польшей, в которой шляхта до того привыкла к вольнице, что даже короля себе сама выбирает! Быть может, именно там Корзень со своими ребятами смог бы развернуться, вот только имелась одна проблемка: времени на то, чтобы закрепиться на новой земле, ему никто не даст. Но бывший десятник, ставший по воле судьбы главарем банды, не унывал: знал, что обязательно найдется работенка для пары десятков добрых молодцев. И пускай в руках вместо старого доброго бердыша фузея и плохенькие сабельки, добытые потом и кровью, они все равно грозная сила – такая, которая с легкостью берет торговые караваны и одиноких возниц!
Но былые воспоминания не могут заменить корки хлеба и радостного звона желтых монет! «Пора идти на поклон», – решил наконец Корзень, несильно ударяя по столу кулаком. Как бы ни претило это голове, но приходится.
Вот уже пятый год Корзень был главарем небольшой, но крепко спаянной ватаги, пугающей окрестные земли своей яростью и жестокостью. Правда, все это относилось только к тем случаям, когда главный разбойник ватаги был стопроцентно уверен в успехе или когда информацию ему подкидывал его «благодетель», всегда берущий за вовремя сказанное слово половину прибыли. Да, много, а что делать? Тем более что этот барин всегда предупреждал своего «компаньона» об очередном рейде царских солдат. «А как тут не предупредишь, коли чистый барыш с нас имеет и не морщится», – зло подумал Корзень.
Однако только Корзень накинул свой лучший сюртук, снятый с какого-то проезжего чиновника, как со двора донесся лай собак, следом за которым последовал негромкий разговор, после чего тишину дома головы нарушили шаги подкованных сапог.
Оставаясь сидеть на месте, Корзень все никак не мог понять: что же такое произошло, если сам решил заглянуть в его скромную обитель? Такое случалось нечасто, точнее, всего два раза. Первый, когда Корзень познакомился со своим партнером и получил примерную карту этих земель и кое-какое оружие – естественно, под оговоренную сумму. И второй раз был года три назад, когда сам приехал для того, чтобы навести Корзня с его молодцами на одного боярина.
– Эх, хороша тогда добыча была! А дочка его – м-м-м! – чуть слышно произнес Корзень, вспоминая тот рейд под Воронеж.
– Чего ты тут мычишь? – слегка небрежно сказал вошедший в комнату к голове ватаги человек, засыпанный снегом с головы до ног.
«Видно, погода и вправду разыгралась», – подумал Корзень.
– Это я так, – замялся голова бандитов. – Чего изволит ваша милость? Может, вина? У меня еще осталось недавнее заморское.
– Давай, коли есть, – небрежно согласился гость.
Опустив руку под стол, Корзень через пару мгновений вытащил запыленную бутылку темно-зеленого цвета. Пара бокалов, непонятно как оказавшихся в этой избе, уже ждала в центре стола. Не дожидаясь дальнейшего приглашения, стрелецкий десятник быстро и умело разлил в бокалы вино и поставил бутыль на край стола дожидаться своей участи.
– Неплохо, – удивленно сказал гость десятника. – Честно скажу: не ожидал, не ожидал. Видать, хорош караван-то был?
– Неплох, ваша милость, – ушел от прямого ответа Корзень. – Правда, Олега с Федотом охрана положить успела…
– У тебя людишек и так хватает, – без сожаления сказал гость. – Я по делу к тебе пришел…
– Кто бы сомневался, – против воли Корзня сорвались с языка едва слышные слова.
– Поговори мне еще! Или хочешь воронам пир устроить? Смотри, ведь можно и это устроить! – нахмурился гость головы банды.