Да уж, спячка семиногому на пользу не пошла.
— Ты не понимаешь! — причитал Око. — Здесь нарушен магический фон! Нельзя так просто колдовать!
Хорошо было, когда паук спал — никто не болтал, как трещотка. Я посмотрела на суетящегося мага, поджала губы, скрывая улыбку, и по-доброму покачала головой. Кому я вру? Мне этой занозы не хватало.
— Тебе смешно?! — злился Око.
— Не начинай, — отмахивалась от него я. — Ещё рано, может, дашь мне доспать пару часиков?
— Какая безответственность!
— А-а-а! — простонала я. — Ну что ты предлагаешь?
— Мы должны выяснить, возможно ли использовать здесь стихию, — будто только и ждал моего вопроса, выпалил Око.
Я недоверчиво посмотрела на паука, а он добавил:
— На практике!
— Нет! — резко отказалась я. — Ты забыл, что я натворила на экзамене? А про ливень тебе напомнить? А про Жака?
— Ну пусть не стихию… — отступил маг.
— Хотя, знаешь, — обнадёжила Око я, — у меня есть идея!
Я бросилась к шкафу, выдвинула ненавистный ящик, требующий тщательной ревизии, и принялась искать.
— Не то, не то… — перебирала я сваленные в кучу предметы. — Нашла!
Я гордо подняла присланную мне Жаком тонкую книжицу «Искусство магической уборки: правила, парадоксы и секреты». Неплохой он был человек… с одной стороны — впрочем, о покойниках либо хорошо, либо ничего.
— Напомни-ка мне, что это за методичка непризнанного гения? — скептично спросил Око.
— Адаптированные студентами Академии бытовые заклинания, — с готовностью ответила я. — Их используют для уборки в лабораториях артефактников. Неужели ты не знал?
— Я до поломойства не опускаюсь! — фыркнул маг.
— Ой-ой-ой, какие мы нежные! — подтрунивала я паука. — Между прочим, Жак более тридцати лет был смотрителем лабораторий артефактников, где ты, дорого́й лучший выпускник Академии, должен был бы быть завсегдатаем. Или некоторые факты биографии ты приукрасил?
— Как раз таки лучшим я стал, потому что работал исключительно в своих апартаментах, а не шлялся по общим лабораториям, где легко могли украсть моё изобретение! — обиженно ответил Око, заметно повысив тон.
Хм, не думала, что артефактники крадут разработки друг друга, но всё же это не причина извиняться перед пауком — возгордится ещё.
— Так посмотрим? — будто не замечая недовольства мага, спросила я.
— Валяй, — безразлично ответил он.
Я раскрыла тонкий сборник и с интересом начала изучать фолиант.
Эту книжицу нельзя назвать пособием, скорее полезным личным дневником. На её страницах были записаны размышления безымянного автора насчёт термина «нарушенный магический фон» и существования этого явления, в принципе.
Автор считал, что не бывает нормального и аномального магического фона. По его мнению, существуют места, где использовали магию больше, и места — где меньше, а магия тем временем обладает собственной волей. Перенасыщенные магическим воздействием пространства порождают сгустки энергии, способные влиять на окружающее пространство, в том числе искажать влияние стандартных заклятий. Потому в таких местах магу необходимо использовать модифицированные заклинания, то есть с добавлением незначительных, не меняющих сути изменений, например, дополнительного плетения четвёртого уровня на заклятье первого, где такие ухищрения не требуются.
Автор объяснял этот феномен человеческим усложнением простых вещей, попыткой стандартизации и ограничением рамками собственных сил, понимания и возможностей.
В книге содержались провокационные мысли, что первые наделённые магией жители Ариза колдовали, не задумываясь, мыслили абстрактными образами и имели безграничное воображение.
Однако магия наделяла людей властью, потому, чтобы сохранить спокойствие населения стран Ариза, было решено провести строгую классификацию всех сфер жизни. Так появились первые формулы и тексты заклятий, которые сохранялись и передавались потомкам, чёткое разделение населяющих мир существ на низших, людей и высших, строжайшая иерархия и контроль…
— И какие же примеры плетений предлагает безымянный безумец? — скептичным вопросом оторвал меня от чтения Око.
— Сейчас… — я пролистала записи до конкретных изображений формул заклятий. — Смотри, вот.
— Интересно… — тон мага наполнился любопытством. — Попробуй-ка это.
— Уверен? — игриво переспросила я его.
— Давай же! — нетерпеливо подталкивал Око.
Представив стандартное заклинание очищения поверхности от пыли, я усложнила его формулу на последнем этапе лишним, ничего не значащим вектором, вдохнула силы, и… оно сработало!
Я не поверила глазам, Око, кажется, тоже.
— Попробуем ещё? — азартно предложила я.
Паук охотно согласился.
Через десять минут моя комната сияла чистотой. Одежда вернула первоначальный вид, запах свежести и отсутствие последствий неаккуратной носки. Ванная комната, где я, казалось, идеально вымыла каждый сантиметр без магии, преобразилась ещё сильнее, буквально ослепляя стерильным блеском — вау!
На следующий день я также воодушевлённо стояла перед первокурсниками и увлечённо вещала:
— Верруит — один из самых редких и ценных минералов в Сидоне. Характе́рной особенностью камня является высочайшая прочность. Цвет натурального верруита тёмно-синий. Поэтому тюрьмы для магов носят названия «сапфировые».
— Однако цвет тюремных стен серо-голубой, — скептично отметила Госпожа Родос.
— К счастью, я не видела магических тюрем, однако такой оттенок легко объяснить, — уколола я профессора. — Под воздействием магии верруит непременно тускнеет. Когда стены тюрьмы станут серыми, то можно смело утверждать, что сажать магов в неё отныне бесполезно: верруит утратил свойства и превратился в булыжник.
Госпожа Родос вопросительно вскинула бровь: ну, конечно, мой ответ недостаточно полон! Хорошо, продолжим.
— Всем известно, что магические тюрьмы построены из верруита, потому что только этот камень практически невозможно разрушить с помощью колдовства, но от длительного контакта с этим минералом маг начинает терять силы, ведь верруит впитывает любую магию в пределах нескольких сантиметров. Можно предположить, что маги, которые долгое время находились в «сапфировой» тюрьме, покидают её заметно ослабшими или полностью утратившими свой дар, — закончила я, ожидая похвалы со стороны преподавателя.
— Это всё, что вам удалось узнать за две недели? — нервно спросила Госпожа Родос.
Да, что ж ей всё мало и мало?! Я, между прочим, пять книг перелопатила, чтобы хоть строчку об этом загадочном камне найти, пришлось даже к фолиантам, выбранным Око, обратиться, а после вообще попросить паука рассказать всё, что он о верруите знает.
— Верруит используют в качестве материала для создания артефактов, гасящих магические всплески, — привела пример из жизни я.
— Кхм-кхм, — закашлялась профессор.
Я уже открыла рот, чтобы продолжить рассказ, но Госпожа Родос вскинула руку вверх и громко произнесла:
— Достаточно.
Ясно, хвалить меня никто не собирается — зря старалась.
— Задержитесь после занятия, — добавила Родос, когда я возвращалась на своё место.
Оставшееся время, отведённое на «Историю Сидона», преподаватель потратила на рассказ о необыкновенной важности сохранения и преумножения богатства природных ресурсов, чтобы наша страна, которая считается более благоприятной для жизни, чем Диар и Ношеик, такой и оставалась.
Невидимый колокол провозгласил конец занятия, и все студенты спешно направились к двери, я не стала исключением.
— Мисс Мира, — остановил меня голос Госпожи Родос, когда мне практически удалось улизнуть незамеченной.
Я вымученной походкой подошла к её столу.
— И где ты искала информацию о верруите?! — фамильярно прогремела Родос, когда последний адепт исчез в дверном проёме.
— В библиотеке, — я безучастно пожала плечами.
— В каком зале?!
— Адептам первого курса доступна литература лишь из общего зала, — почти процитировала я правила Академии СиЛ, которые Господин Тир каждый раз спрашивал с учащихся наизусть.