На полигоне повисла тишина. Все парни, безмолвно соглашаясь со словами профессора, перестали обсуждать увиденное, а среди женской половины учащихся не нашлось желающих устроить показательный бой, потому девушки не раскрывали рты. Спокойствие нарушил писклявый голос Стефании:
— Я готова! — и, опережая ответ преподавателя, девушка показала пальцем на меня. — С ней!
— А можно отказаться? — прошептала я, чуть не свалившись в обморок.
Я подумала, что мне сейчас не помешала бы экипировка, на отсутствие которой жаловался Гери. К тому же мне нечего было доказывать первокурсникам, поэтому уверенностью и запалом я не светилась, а лишь надеялась пережить с наименьшими потерями предстоящие ужасные три минуты, и я не сомневалась, что мне они не понравятся.
Едва профессор хлопнул в ладоши, давая сигнал о начале спарринга, как мы обе приняли боевую стойку. Стефи уверенно встала в защитную позу, а я нелепо повторила за противницей. Девушка медлила, а я не спешила наступать первой.
— Мирка, давай! — услышала я крик Коры и обернулась на неё.
В одно мгновение Стефи вынесла правое колено, разогнула ногу и, подав таз вперёд, всей массой проломила цель — то есть мой живот. Меня скрючило от тупой боли и недостатка воздуха. Огневичка резко схватила меня за волосы, а я едва успела прикрыть лицо от летящего в него левого колена рыжей, но удержаться на ногах я не смогла. В полной прострации я плюхнулась на задницу, а Стефи, запрыгнув сверху, принялась хлестать меня по щекам, раздирая ногтями кожу.
— Закончили, — раздался грубый приказ преподавателя, но огневичка даже не думала останавливаться, с небывалой яростью добивая меня.
— Хватит, я сказал, — раскатом грома ударил голос Господина Зергала, спасшего меня от потери сознания.
Стефи недовольно встала и молча пошла прочь. Толпа адептов начала гулко обсуждать избиение младенцев, а преподаватель, даже не думавший пресекать разговоры, бросил в мою сторону:
— Жалкое зрелище, — и, не подав руки, прошёл мимо, объявляя о конце урока.
Обессиленно я прикрыла глаза, ощущая под телом прохладную землю. У меня осталось лишь одно желание: бездвижно лежать и ни о чём не думать.
— Мира, прости! — вернул меня в сознание голос Коры. — Мы так волновались.
Тася и Дора помогли мне встать, а вовремя подоспевший Тинг подхватил меня, когда я, приняв вертикальное положение, пошатнулась от головокружения. Воздушник любезно донёс меня на руках до женской раздевалки, где передал одногруппницам.
— Щиплет? — с сочувствием спросила Тася, глядя на мои щёки, где, по всей видимости, не осталось живого места.
— Я провожу её в лечебницу, — вызвалась Дора.
Поняв её замысел, я благодарно улыбнулась: идти к врачам не было ни сил, ни желания. Договорившись, что Дора будет ждать меня на улице, Кора и Тася отправились в столовую, а я побрела в душ.
Нежные капли воды успокоили зуд ран и приободрили меня. Укутавшись в банное полотенце, я вернулась к своему шкафчику и достала чистую форму Академии.
— Крыска уяснила, что лучше не высовываться из норки? — раздался ехидный скрипучий голос за спиной, который теперь благодаря сегодняшнему дню я угадаю из тысячи.
— Стефания! — медленно развернулась я, оценивая свиту рыжей красотки. — Тебе лучше знать, как себя вести крысе.
— Ты кого крысой назвала? — мгновенно преобразился тон огневички в предупреждающе-угрожающий.
Я лишь игриво пожала плечами, всем видом показывая, что Стефи сама знает ответ. Девушка медленно подошла ко мне, нагнулась к уху и прошептала:
— Не приближайся к Дару.
— А то что? — гордо спросила я.
— Пожалеешь, — тихо ответила девушка, намекая, что в следующий раз Господин Зергал её не остановит.
— И что ты мне сделаешь? — вырвалась у меня очередная язвительная колкость.
Стефания лишь отступила на два шага, наклонила голову набок и довольно ухмыльнулась. Я уже приготовилась праздновать свою победу над заносчивой адепткой, как она, едва шевельнув губами, щёлкнула пальцами, а моя форма загорелась — чёрт!
Стефи невозмутимо развернулась и двинулась в сторону выхода. Её свита, не сдерживая ехидных улыбок, проследовала за ней. Скинув с себя влажное полотенце, я бросила его на очаг возгорания, но было уже поздно. От моей формы осталось примерно ничего, и я стояла абсолютно голая в холодной пустынной раздевалке — даже моё бельё, и то было всё в прожжённых дырах. Премия «Неудачник года» снова моя — отлично!
Пару минут я просидела на ледяной лавке, ожидая, что Дора за мной всё же вернётся, и окончательно замёрзла.
Мой напуганный мозг отказывался что-либо придумывать, но всё же подавал сигналы, что заболеть хуже, чем изобретать способы спасения из столь щекотливой ситуации. Радуясь, что хотя бы мою обувь Стефи не спалила, я побежала в уборную, находящуюся слева от душевых, собрала все рулоны туалетной бумаги и начала своё превращение в мумию.
Однажды я заведу себе тетрадь, куда буду записывать все гениальные идеи, посещающие меня в минуты отчаянья — обещаю — а пока я скрестила пальцы в надежде никого не встретить по дороге к подземному коридору, по которому рано или поздно я доберусь до башни Воздуха. Погнали!
Да уж! Для кого придуманы подземные коридоры, если по ним никто не ходит? Для меня, конечно, отсутствие адептов на моём пути стало отличной новостью, но в целом это заставляет задуматься.
Поплутав в темноте, я, наконец, благополучно добралась в свою комнату.
Рассудив, что на «Основы магии Воздуха» мне сегодня однозначно не успеть, к тому же с такой физиономией лучше профессору Вану не показываться: вдруг ему приснится кошмар, — я осталась дома.
Так как из моей васильковой формы выжила одна юбка, которая спаслась лишь потому, что я её ни разу не надевала, было принято решение заменить её на мои любимые бежевые брюки, а сверху накинуть красную клетчатую рубашку.
Однако стоило мне присесть на кровать, чтобы отдохнуть, как в дверь постучали — кто там ещё?!
— Прости, что не дождалась, — виновато сказала Дора, протягивая мне красный конверт. — Господин Ван попросил тебе передать.
— Проходи, — пригласила я подругу и поспешила прочесть записку.
Естественно, это было внеочередное приглашение на ковёр к ректору! Надеюсь, Стефания уже там — я с удовольствием посмотрю, как Господин Арон отчитает эту истеричку.
— Мира, мне пора бежать. Давай я быстро вылечу твои раны и пойду? — обратила на себя внимание Дора.
Я согласилась, а девушка уложила меня на кровать и прислонила ладони к щекам. Я почувствовала тепло и стягивание кожи — как это волшебно лечить людей!
— Всё! — пропела Дора и убежала по своим делам.
Подойдя к зеркалу, я восхитилась лекарями снова. На коже не осталось ни единого следа от глубоких царапин, которые как минимум должны были стать шрамами и напоминать о себе всю жизнь.
Предвкушая удивление огневички, я поспешила второй раз за день навестить кабинет ректора. Однако к двери Господина Арона я пришла одна — странно.
— Мира, — недовольно обратился ко мне маг. — На вас поступила жалоба за нарушения правила 1.3 Академии Солнца и Луны.
— Что? За форму? — удивилась я.
— Именно, — сухо подтвердил Господин Арон. — Сегодня понедельник, а, значит, вы не имеете права разгуливать, в чём вам вздумается. Как вы вообще решились прийти ко мне в таком виде?!
— Простите, ректор, — я опустила голову. — Но Стефания из группы огневиков сожгла почти всю мою одежду, чем нарушила правило 1.2. Почему же я в этом кабинете одна?
— Потому что правило 1.2 Академии Солнца и Луны гласит, что обучающимся запрещено использовать магическую силу по отношению друг к другу, но ни слова о личных вещах в этом правиле нет.
— Может, самое время внести поправки? — съязвила я.
— Самое время назначить вам наказание, — не остался в стороне ректор.
Я смиренно ждала вердикта.
— Следующие три дня по вечерам вы будете наводить порядок в архиве.
После продолжительной лекции, что и как должно стоять в архиве, а, главное, где он находится, Господин Арон выдал мне пропуск и отпустил — несправедливое наказание, но разве в СиЛ вообще бы помнит о справедливости хоть кто-то?