*Перевод: «На это что, драконов ловят?»
— Из гибкого чугуна. — задрав нос ответил Мао Ань и повернулся к бабушке, вытаскивая из мешочка бусы и заколку. — А это тебе, Ба.
Грубые, но любящие руки бабушки обхватили его, заключая в теплые объятия. Ее тонкий хлопковый халат касался его кожи, и он чувствовал на своей спине грубую текстуру ее мозолистых ладоней.
***
Дни Жу Го шли своим чередом, рутина текла, как ровный ручей. Наступила осень, и свежий воздух наполнился шелестом опавшей листвы. По просьбе своей матери Жу Го несколько раз отправлялся в горы, но заметил, что количество ярких трав, которые он раньше с легкостью собирал, сокращается. С приближением зимы на сердце у него стало тяжело — не только из-за холодных и непрекращающихся дождей, но и из-за серого неба, закрывающего солнце. Когда трав не останется, на очереди будет бамбук — Жу Го будет заготавливать дрова.
Сейчас он лежал в Аптеке. Вонючие компрессы лежа на глазах били в нос. Но он терпел. Мама провела уже несколько таких сеансов. И это без лекарства из Данвея! Лысый дядька сказал, что лекарство будет готово через пол года, как раз, когда они вернуться. То, что его возьмут ещё раз, парень не сомневался.
— Так, глазки открывай. — сказала мама, когда убрала компрессы с его лицо и вытерла глаза тряпкой.
Казалось, сквозь сияющий ореол ци на лице мамы просматривались очертания глаз.
— Работает! — крикнул Жу Го. Мама тут же указала вести себя тише. — Я вижу где у тебя нос, где глаза.
— Только очертания? — устало спросила мама и он кивнул. — Ну и хорошо, помаленьку всё придёт в норму. Иди посмотри на папу, только помни, что это всё — секрет!
Жу Го побежал в дом. В возвращения домой отец не заходил в цех. Старик У даже попытался узнать, что случилось. Мы с трудом его поняли, так как отец научил его языку жестов, который понимал только он. Мао Ань объяснил тогда старику, что у господина Жу Лана траур и тогда дедушка У почтительно удалился.
Жу Го поднялся на второй этаж и поёжился от холода. Папа сидел в своей комнате и что-то писал. Бардак из смятой бумаги и разлитых чернил был чудовищным. Хорошо, что мама этого не видит, подумал он.
— Ты всё пишешь. — сказал он, заходя внутрь. Он вгляделся в лицо отца, но как бы не старался, не смог пробиться через его сияние.
Он вспомнил величественный дворец, который он видел, когда они были в Данвее. Дворец был огромным и Жу Го хотел посмотреть его изнутри, но стражники их не пустили. Тогда отец сказал, что Жу Го нужно будет сдать экзамен на чиновника, чтобы попасть туда. И Жу Го испугался. В Данвее казалось больше людей, чем в сотне деревень и ему, чтобы выделиться среди них и достичь высокого положения, требовались огромный ум и образование. И сейчас ему казалось, что отец легко бы сдал этот экзамен.
— Чего щуришься? — спросил отец отрываясь от работы.
— Да темно у тебя тут... Дашь почитать? — перевёл тему Жу Го и отец повернулся к исписанным листам бумаги.
— Как только будет готово. Имей терпение. Это не сказка, что можно рассказывать по частям.
— Да? — Удивился Жу Го. Обычно отец его языком ничего кроме сказок ему не читал, хоть Жу Го и нравились буквы и то, как они выстраиваются в слова. Была в этом какая-то красота, которой не было в иероглифах. — А что...
Не успел парень закончить, как с первых этажей раздался крик Мао Аня, зовущий отца. Жу Го переглянулся с отцом и они быстро спустились вниз.
— Там какие-то бандиты в деревню пришли! — заявил парнишка.
Жу Лан дал подзатыльник Мао Аню.
— За что? — воскликнул он когда они приближались к толпе.
— Не бандиты это, а беженцы. — Сухо ответил Жу Лан, настроение было и так не ахти.
— Но там ещё воины какие-то с копьями. — попытался спорить Мао Ань, но быстро утих, когда понял, что у Жу Лана нет настроения.
Они подошли ближе. Какой-то напыщенный тип вещал на всю округу. Колонна беженцев действительно была удивительно богата на оружие. Это была не мирная группа, которая просто пыталась сбежать. Не к добру, подумал Жу Лан.
— Так, а ну идите домой. Ты, — Жу Лан остановил Мао Аня, — К нам. И не высовывайтесь.
Дети послушались и побежали обратно. Жу Лан осматривал толпу, вслушивался.
Дородный чиновник, ехавший верхом на крепкой лошади, оказался вербовщиком в армию. Пока он говорил, многие солдаты с гордостью хвастались своей преданностью дому Чу. Уходить они не собирались. Будут ночевать в деревне, подумал Жу Лан. Остаётся надеяться, что всё будет хорошо.
В суматохе готовящихся к ночёвке солдат внимание Жу Лана привлек сильный кашель. Бай Ли иногда принимала таких. Без надлежащего лечения этот человек не дойдёт до города.
Присмотревшись он увидел семью. Женщина хлопотала над девушкой, укутанной в одеяло.
«Приплыли...» — тяжело вздохнул Жу Лан. Нужно поговорить с Бай Ли.
Он вернулся домой. Дети, как он и просил, за ворота не выходили. Жена не обрадовалась его идее, но согласилась посмотреть и они вернулись в деревню вместе.
Воины уже развернули шатры где было и развели костры. Беженцы столпились вокруг них, их лица были усталыми и измученными после долгого путешествия. В казенные платки их не пускали.
Конного чиновника нигде не было видно; вероятно, он подкупил кого-то в деревне, чтобы тот позволил ему переночевать в теплом доме.
По кашлю больных найти не составило труда.
— Давно она так? — спросила Бай Ли, подходя к семье, сидящей у костра. Не выдержала. — Я местный аптекарь.
— Да всю дорогу, как холода начались. — переглянулась грустная женщина с усталым мужчиной. А девчушка снова начала давиться кашлем.
Жу Лан видел как жена похлопала девушку по спине и дала солёную таблетку.
— У нас только еда осталась. Ни одного медяка. — не поднимая глаз сказал отец семейства.
Жу Лан пересёкся взглядом с женой и пожал плечами. Она подошла к матери и шепнула ей на ухо. Не хватало, что бы вообще все беженцы к ним завалились.
Женщина подхватила укутанную дочь и повела за Бай Ли.
— Помогите своей жене. — указал Жу Лан подбородком мужчине и тот ошарашено поднялся и побежал за женщинами.
Мать семейства была прирожденной рассказчицей, ее слова лились рекой, прорвавшей плотину. Радость и благодарность за неожиданный акт великодушия, казалось, подпитывали ее болтовню. Она рассказала об их мучительном путешествии, о том, как они бежали из своей деревни в северной провинции, когда варвары пронеслись по ней, сметая все на своем пути. Не имея ничего, кроме надежды, которая подталкивала их вперед, они преодолели коварные горы и наткнулись на группу вербовщиков.
— Вспомни про черта... — сплюнул Жу Лан когда увидел как в их ворота заехал толстяк рекрутер и войны. Он побежал вперёд. Бай Ли крикнула ему не заводится, но на него столько всего навалилось в последнее, что наглый чинуша оказался последней каплей.
Жу Го и Мао Ань оказались у персика, когда толпа воинов и всадник заехали в поместье.
— Действительно, отличный особняк для такого захолустья. — оглядел мужчина дом и крикнул своим сопровождающим. — Только эта коряга всё портит. Похоже, хозяева старики, раз не могут убрать это.
— Вы кто? — сердито спросил Жу Го. Чинуша светился, хоть и тускло, как и его окружение.
— А? О, мальчик, а ну позови хозяев. Мы собираемся переночевать у них. Заплатим золотом.
— У нас нет места, — прогремел голос отца по всему поместью, и Жу Го почувствовал облегчение. — Прошу вас покинуть мой дом.
Мужчина на коне поначалу растерялся, но быстро пришёл в себя.
— Я думал тут заправляют какие-то старики, а оказался калека. Я Синь Лань, вербовщик дома Чу. Мы останемся здесь на ночь и щедро заплатим серебром. И, если вы позволите, мы можем помочь вам срубить это неприглядное дерево на дрова.
Солдаты, да и сам Синь Лань в ужасе осознали, кто перед ними, когда лежащий в другом конце поместья топор пролетев молнией оказался в руке у калеки.