***
К щеке Шарины мягко прикоснулся листик. Она села, оценивая произошедшие события, и пытаясь вспомнить, где находится. Она спала на скамье в беседке на крыше, подложив под голову солдатский плащ вместо подушки. Близился рассвет; звезды на востоке поблекли, хотя солнце все еще было за горизонтом. Виноградный лист пощекотал ее, потому что...
— Эй, что это? — спросил Кровавый Орел. — Помолчи, тупица! — отозвался рядовой Лирес. — Это любимая крыса принцессы, разве ты не видишь?
Берн, сидя на корточках, на виноградной лозе толщиной с запястье, свисающей на задней стороне решетки, отбросил скорпиона, которого он только что прикончил. — Я предпочитаю думать о себе, как о ее коллеге, — заявил он, затем откусил еще два кусочка и выбросил останки через перила.
— Он хотел меня ужалить? — спросила Шарина. Она старалась говорить спокойно, но это было усилием воли. Она вспомнила хитиновую массу, извивающуюся на Платте. Берн перебрался на ее сторону решетки. Тонкая рука Шарины не пролезла бы в ромбовидные отверстия, но крысе это не составило труда.
— О, нет, — ответил он. — Он подслушивал, шпионил. Когда я вернулся, их было три штуки, и все шпионили, так что я избавился от них, прежде чем рассказать вам о том, что я узнал.
Охранники, разумеется, смотрели во все глаза, но, по-видимому, не заметили трех скорпионов, ползущих по кирпичной кладке, но Шарина и представить себе не могла, чтобы кто-то из людей заметил бы их.
Кроме Кровавых Орлов, здесь больше никого не было. Шарина сняла нож, когда ложилась спать. Теперь она встала и снова обернула пояс вокруг талии. На ней все еще была ночная туника в качестве нижнего белья, но Диора принесла пару сандалий и верхнюю тунику. — Расскажи мне, — тихо попросила она.
— Штаб-квартира культа находится в храме Богоматери в Роще, — сообщил Берн звучным голосом. — Умные они, не правда ли? Все жрецы раньше поклонялись Пастырю, но лидеры находятся в старейшем храме Богоматери здесь, в Панде.
— О, они умные, — мрачно согласилась Шарина, продевая язычок ремня из тюленьей кожи в петлю. — Но, благодаря вам, Мастер Берн, недостаточно умны.
— Если вы быстро пошлете войска, то можете застать их внутри, — сказала крыса. — Но каждый скорпион — шпион, и они передают мысли друг другу.
— Я никого не буду посылать, — сказала Шарина. — Капитан Аскор, с нами во время вчерашнего рейда была рота пехоты Орнифала. Где они расквартированы?
— Прямо здесь, во дворце, ваше высочество, — ответил Аскор. — Из-за беспорядков Лорд Тадаи решил, что здесь должны дежурить не только обычные стражники. Я думаю, э-э... это ему могли предложить чиновники лагеря полка, так называемые маршалы.
— Да, — сказала Шарина. — Я тоже так думаю. Что ж, капитан, давайте найдем Престера и Понта. Они уже знают маршрут.
Престер и Понт часто говорили, что они стали старыми солдатами, потому что не рисковали, но они были не из тех, кто стал бы прятаться, если бы казалось, что есть перспектива активных действий. Тот факт, что они решили дежурить здесь, означал, что они либо предполагали, что кто-то может напасть на дворец, либо ожидали чего-то подобного происходящему. Они видели, как принцесса Шарина орудовала своим большим ножом, и, вероятно, решили, что при малейшей возможности она воспользуется им снова. В этом они были правы.
Трое помощников стояли в ожидании у первой лестничной площадки. Звуки голосов на крыше заставили их насторожиться, но курьер не успел застегнуть крышку своей сумочки; из нее торчал стаканчик для игры в кости. Проходя мимо, Шарина крикнула ему: — Передай Лорду Тадаи, что я ухожу с готовой ротой!
Это было все, что она была готова сообщить открыто. Она сомневалась, что это будет иметь большую ценность для Тадаи, но, по крайней мере, ей будет что сказать, когда городской префект будет горько жаловаться на то, что она исчезла без предупреждения.
Представление о том, что принцесса может делать все, что ей заблагорассудится, было справедливо только для эпических персонажей, которые не жили в реальном человеческом обществе.
— Нет, налево! — крикнул Лирес из задних рядов отряда охраны, когда передовой отряд повернул направо в коридоре первого этажа. — Они в западном саду! Маленькая свита, топая ногами, в замешательстве сменила направление. На мгновение Шарина оказалась впереди, но затем Аскор выбежал вперед, изрыгая поток проклятий.
Берн скакал на левом плече Шарины с грацией акробата; он смеялся, но она думала, что скорее от волнения, чем из-за юмора происходящего. Это было волнующе, особенно после того, как возникла угроза беспорядков. Громкий шум послужил полезным предупреждением для роты Орнифала.
— Приготовиться! — донесся голос из-за закрытых ставнями окон, расположенных вдоль коридора. Шарина была уверена, что это говорил Понт. Дверь в конце коридора распахнулась прежде, чем до нее добрался первый охранник.
Престер оглядел коридор с высоко поднятым фонарем, затем отступил в сторону. — Это принцесса, ребята! — крикнул он своим людям. — Клянусь Владычицей, если вы не готовы, то лучше сразу надейтесь, что вас убьют! Я буду давить на вас сильнее, чем Сестра во Христе, если вы сейчас замешкаетесь!
Солдаты вскидывали на плечи щиты, надевали шлемы и выстраивались в шеренги. На них уже были доспехи; они были готовы отреагировать в любой момент, что как раз и происходило сейчас…
— Маршал Престер, — обратилась Шарина. У приземистого ветерана было много жира, но у него было больше мышц, чем могло бы похвастаться большинство мужчин. — Мы направляемся на кладбище, где вчера вечером поймали священника. Мы будем следовать тем же путем, что и тогда.
— Хорошо, сегодня все будет так, как вчера, принцесса... — отозвался Престер. Он бросил на Берна, все еще сидевшего у Шарины на плече, странный взгляд, но ничего не сказал о нем. — Скорее всего, мы доберемся туда быстрее, если пойдем по новой широкой дороге Баундри Роуд.
— Мы пойдем прямо через город, — сказала Шарина, не повышая голоса, но, не сводя глаз, с ветерана.
— Вы правы, принцесса, — ответил Престер. Он повернулся к компании, состоявшей примерно из шестидесяти человек, выстроенных в четыре шеренги.
— Ваше высочество, я не думаю, что вы понимаете, — заявил восемнадцатилетний прапорщик. Он был потомственным дворянином, который вполне обоснованно рассчитывал через пять или шесть лет командовать полком. — Сегодня ночью произошли массовые беспорядки, и маршрут через центр города может быть...
Понт подошел и снял с него шлем. Парень резко повернул голову и закричал: — Что ты делаешь, дурак?
Престер ударил прапорщика по затылку пальцами с такой силой, что можно было вбить кол для палатки. Парень взвизгнул и покачнулся вперед. Понт поймал его и сказал: — Послушай, щенок! В следующий раз, когда захочешь поговорить с принцессой, подожди, пока она сама тебя спросит! — и надел шлем на его голову.
Престер развернул его к себе и, в свою очередь, проревел: — А потом ты спросишь нас, чтобы мы сказали тебе, хочет ли она, чтобы ты открыл рот, в чем я сомневаюсь.
— Налево, — приказал Понт, и окна дворца задрожали. Рота резко развернулась влево. — Вперед... марш!
Шарина уже много раз видела войска в движении. Каждый раз оно приводило ее в трепет и изумляло. Мысленно она всегда сравнивала их со стадом овец, поскольку в ее жизни, пока она росла, не было случая, чтобы столько людей делали что-то одновременно. Овцы никогда не были так организованы. Даже пчелы и муравьи не были так организованы по сравнению с тем, что солдаты делали ежедневно.
— Беглым шагом, марш! Сверкая сапожными гвоздями и раскачивая копьями, рота трусцой двинулась по каменной улице к центру города. Прапорщик, снова поправивший шлем, шел во главе роты, но два маршала с Шариной и ее подразделением Кровавых Орлов двигались в арьергарде.
Она приподняла левую руку в виде платформы и сказала: — Берн, спрыгивай.
— Я отсюда лучше вижу, — ответила крыса.
— Да, но мне не видно! — сказала Шарина. Она была слепа с левой стороны, так как крыса сидела на ее плече. Ворча, Берн опустился ей на руку.