Я постоял на одном из этажей гостиницы для бедных и прислушался. Обошел кровати и всмотрелся в лица спящих. Большинство из них были молоды – от двадцати до сорока лет. Старики не могут позволить себе ночлежку для трудящихся. Их удел – работный дом. Я смотрел на десятки молодых людей, они не были лишены привлекательности. Их лица были созданы для женских поцелуев, шеи – для объятий. Как всякий человек, они были созданы для того, чтобы быть любимыми и любить. Женское прикосновение целительно и благотворно, и они нуждаются в таком спасительном влиянии, чтобы с каждым днем не ожесточаться все больше. И я подумал, где же эти женщины, и тут услышал «зазывный блудницы смех». Леман-стрит, Ватерлоо, Пикадилли, Стрэнд – был ответ, и я понял, где они.

Как-то я беседовал с одним озлобившимся человеком. По его мнению, с ним несправедливо обошлась жена, равно как и закон. Моральная подоплека и конкретные обстоятельства в данном случае значения не имеют. Суть дела заключается в том, что жена настояла на раздельном жительстве, а его обязали выплачивать 10 шиллингов в неделю на содержание ее и детей.

– Подумайте только, – говорил он мне, – что станется с ней, если она не получит этих десяти шиллингов? Ну вот представьте, представьте хотя бы, что со мной приключился несчастный случай. Допустим, меня скрутил ревматизм, грыжа, холера. Что ей тогда делать? Делать-то что? – Он горестно покачал головой. – Надежды нет. Самое большее, что ей светит, – это работный дом, а ведь это сущий ад. А если она откажется, будет и того хуже. Пойдемте со мной, я покажу вам женщин, спящих в подворотне, их там не меньше дюжины. Покажу и еще кое-что пострашнее, к чему она придет, если что-нибудь случится со мной и с ее десятью шиллингами.

Та уверенность, с которой тот человек изрек свое пророчество, – повод задуматься. Он достаточно хорошо знает ситуацию, чтобы понимать, насколько непрочно положение его жены. Стоит ему частично или полностью утратить трудоспособность, и ее песенка спета. А теперь взглянем на этот аспект более широко, то же самое справедливо для сотен тысяч и даже миллионов мужчин и женщин, живущих в любви и согласии и делящих хлеб и кров.

Цифры повергают в ужас: 1 800 000 лондонцев живут на грани и за гранью бедности, и еще 1 000 000 горожан от полной нищеты отделяет лишь недельный заработок. 18 процентов населения Англии и Уэльса вынуждены обращаться в приходы за пособием, а в Лондоне, согласно статистическим данным совета Лондонского графства, за таким пособием обращается 21 процент горожан.

Между получателем пособия и бездомным нищим огромная разница, и все же Лондон поддерживает 123 000 бедняков, население целого города. Каждый четвертый лондонец умирает в благотворительном заведении, 939 жителей Великобритании из 1000 умирают в бедности, 8 000 000 живут впроголодь и 20 000 000 не имеют самых элементарных удобств.

Следует более подробно остановиться на тех, кто умирает на общественный счет.

Если с 1886 до 1893 года процент нищих в Лондоне был ниже, чем в Англии в целом, то начиная с 1893-го и по настоящий момент процент лондонских нищих стал выше, чем по стране. Следующие цифры взяты из отчета службы регистрации актов гражданского состояния за 1886 год.

Комментируя эти цифры, один писатель, член Фабианского общества[25], говорит: «Учитывая, что среди перечисленных умерших сравнительно немного детей, вполне вероятно, что каждый третий взрослый уроженец Лондона обречен окончить свои дни в одном из этих заведений, и большая часть их, разумеется, приходится на тех, кто занят физическим трудом».

Эти цифры указывают, насколько среднестатистический рабочий близок к полной нищете, к которой его могут привести разные обстоятельства. Например, во вчерашней утренней газете появилось следующее объявление: «Требуется конторский служащий со знанием стенографии, машинописи и бухгалтерии; зарплата 10 шиллингов (2,5 доллара) в неделю. Подавать заявление письмом» и т. д.

А в сегодняшней газете я прочел о конторском служащем тридцати пяти лет, обитателе лондонского работного дома, которого судили за невыполнение задания. Он утверждал, что всегда добросовестно выполнял ту работу, которую ему поручали с тех пор, как поступил в работный дом, но, когда его заставили дробить камень, ладони у него покрылись волдырями и он не успел закончить работу. Он сказал, что ему никогда не доводилось держать в руках инструмент, который был бы тяжелее пера. Судья приговорил его за покрытые волдырями ладони к семи дням тяжелых работ.

Причиной нищеты, конечно же, становится старость, а также несчастные случаи и прочие беды, смерть или потеря трудоспособности мужем, отцом и кормильцем. Возьмем, к примеру, мужа, жену и троих детей, которые умудряются жить на 20 шиллингов в неделю, а таких семей в Лондоне сотни тысяч. Разумеется, даже чтобы кое-как сводить концы с концами, им приходится тратить все до последнего пенни, значит, недельная заработная плата (1 фунт) – это все, что отделяет эту семью от голода и полной нищеты. Пришла беда, отец сошел с дистанции, и что тогда? Мать с тремя детьми может сделать в этой ситуации не так уж много, если не сказать почти ничего. Или она должна отдать детей на общественное попечение, чтобы развязать себе руки и как-то устроиться самой, или пойти в потогонную мастерскую и взять работу в свою грязную нору, которую она сумеет снять на свой уменьшившийся доход. Но в потогонных мастерских уровень оплаты определяется тем, что трудятся там или жены, которые подрабатывают к заработку мужа, или одинокие женщины, которые кое-как содержат себя. И этот так называемый уровень настолько низок, что мать и трое детей могут влачить лишь скотское полуголодное существование, пока болезни и смерть не избавят их от страданий.

Дабы продемонстрировать, что мать, которой приходится содержать троих детей, не может выдержать конкуренции в потогонных мастерских, я для примера приведу два случая, почерпнутые из недавних газет.

Отец с негодованием пишет, что его дочь вместе с еще одной девушкой делают коробки и получают 8,5 пенса за гросс. Каждый день они изготавливают по четыре гросса. Их расходы составляют 8 пенсов на проезд, 2 пенса на этикетки, 2,5 пенса на клей и 1 пенс на бечевку, так что на двоих у них остается 1 шиллинг 9 пенсов, то есть каждая зарабатывает 10,5 пенса.

Вот второй случай: в опекунский совет Лутона несколько дней назад обратилась за пособием старуха семидесяти двух лет. Она изготавливала соломенные шляпки, но была вынуждена оставить это дело из-за мизерной платы, а именно 2,25 доллара за штуку. Притом что украшения для шляпок она покупала на свои деньги.

Между тем мать и трое детей, о которых речь шла выше, вовсе не заслужили подобного наказания. Они решительно ничем не согрешили. Просто их постигло несчастье: муж, отец и кормилец сошел с дистанции. Никто не застрахован от подобного удара судьбы. Это дело случая. У семьи столько же шансов избежать падения на дно Бездны, сколько и угодить прямиком туда. Шансы эти сводятся к холодным, безжалостным цифрам, и некоторые из них стоит привести здесь.

Сэр А. Форвуд подсчитал, что:

Но это лишь несчастные случаи на промышленном производстве. Высокая смертность жителей гетто тоже ужасает. Средняя продолжительность жизни обитателей Вест-Энда составляет пятьдесят пять лет, в то время как средняя продолжительность жизни обитателей Ист-Энда – всего тридцать. Можно сказать, что шансы на жизнь на Западной стороне в два раза выше по сравнению с Восточной. А еще говорят о войне! Потери в Южной Африке и на Филиппинах кажутся сущей ерундой в сравнении с этими цифрами. Здесь, в самом средоточии мирной жизни, проливается кровь и даже не действуют цивилизованные правила ведения военных действий, поскольку женщины, дети и грудные младенцы уничтожаются столь же безжалостно, как и взрослые мужчины. Война! В Англии каждый год 500 000 мужчин, женщин и детей, работающих на разных промышленных предприятиях, гибнут или превращаются в инвалидов из-за несчастных случаев и болезней.