До реорганизации Сосновского района Зимин работал директором Лесуновского торфопредприятия. Секретарь райкома Сулимов, имея протеже в обкоме – своего тестя, был назначен начальником Городецкого управления сельского хозяйства. Он с радостью ринулся на этот пост, считая, что единоначалие у него сохранится на всю жизнь. Временно исполнять обязанности первого секретаря Сосновского райкома стал Чистов. Чистов, человек завистливый, эгоистичный, себялюбивый, никак не мог примириться с тем, что Зимин построил себе большой дом, а у него, у Чистова, был маленький. Только лишь за это невзлюбил Зимина, хотя его совсем не знал. Когда Зимин приехал в район, Чистов учился в высшей партийной школе. В 1961 году окончил, приехал в Сосновское заворготделом райкома и только весной 1962 года за два месяца до реорганизации района был временно назначен вторым секретарем, за две недели стал первым. В это время Чистов от дружбы с Зиминым был далеко.

Зимин, мужик прямой и резкий, при разговоре по телефону с управляющим «Горэнерго» Ежеловым, которому подчинялось в то время торфопредприятие, высказал наболевшее. Ежелов, человек высокомерный, вознес себя высоко. Мнил себя непогрешимым во всех вопросах, отсюда был эгоист и себялюб. После телефонного разговора по поводу неполучения к сезону торфодобычи тракторов со Сталинградского тракторного завода обвинил в этом Зимина. Фактически был виновен начальник ПТО Брек, который заказал трактора с установкой агрегата навесной гидравлической системы, которой в тот период на заводе не было и которая была не нужна для добычи торфа. Ежелов после разговора тут же решил освободить Зимина от должности директора. С оргвопросом в Сосновский райком партии направил Брека с кандидатом на пост директора Угаровым Юрием. Чистов вместо того, чтобы разобраться, выяснить истинное положение, дал согласие на замену Зимина Угаровым.

Угаров за полгода развалил торфопредприятие до основания. Пил каждый день, о работе и людях забыл. Был период неразберихи, объединения районов, поэтому до торфопредприятия никому не было дела. Ежелов, видя свою ошибку, сделал другую – Лесуновское торфопредприятие решил объединить с Сормовским, находились они на расстоянии 180 километров друг от друга.

Зимин с Угаровым работал замдиректора один месяц, уволился и поступил главным инженером Богородского гортопа. Через месяц работы стал исполнять обязанности директора. Только одно название осталось от старого гортопа. В него были объединены два кирпичных завода, Ключищенский известковый завод, Шонихинский лесопункт с двумя пилорамами и тарными цехами. Все это было похоже не на гортоп, а на объединение. За пять месяцев работы гортоп из отстающих был выведен в передовые.

Зимин у Богородского руководства просил квартиру или участок земли для постройки дома. Секретарь промышленного райкома был Тепин, председатель райисполкома – Хмелев. В том и другом Зимину было отказано. В это время в Горьком организовался трест «Мелиоводстрой» и Богородская ММС, куда Зимин назначенным директором Димой Юровым был приглашен на должность главного инженера. Предложение Зимин принял с радостью. Снова стал просить у Подобедова квартиру. Возможность в этом была, и Зимин остался бы в Богородске. Юрин, боясь за свою карьеру, недолюбливал Зимина, боялся, что он окажется на его месте, поэтому легонько лил грязь на Зимина.

В то время Сормовское торфопредприятие передало Лесуновский торфяник в состав Богородской ММС, и Зимин попросился начальником участка. Просьба была удовлетворена. В марте 1965 года на базе этого участка и была организована ММС. После отделения Лесуновского торфоучастка от Богородской ММС дела у Юрина пошли совсем плохо. Вскоре Юрин был понят и освобожден от работы. Директора из него так и не вышло, он ринулся в науку. Вот сейчас Подобедов высказывал Зимину свои сожаления, что его не поняли только из-за Юрина.

Надвигались поздние летние сумерки. Воздух повлажнел, по поверхности земли стлалась прохлада, пахло осенью. Слова Подобедова глубоко запали в душу Зимина. Невольно в голове, как кинолента, проходили мрачные и светлые дни жизни. Мрачные мысли сменялись веселыми. Оля уже давно спала на заднем сидении автомашины. Зимин сидел возле машины недвижимо, как что-то неодушевленное, мертвое. До него доносились чьи-то громкие крики:

– Не пора ли, братцы, по домам?

– Пора, давно пора, – раздавались пьяные голоса.

Чистов, пошатываясь, подошел к автомашине.

– Володя, поехали бай-бай, – громко сказал он.

Хвалиться Сосновскому району было нечем. Надои молока в среднем по району не превышали 1500 литров. Урожай зерновых шагнул до 9 центнеров. Увеличить поголовье крупного рогатого скота не позволяла кормовая база. Урожай картофеля достиг 100 центнеров. Однако район на областной доске показателей был на среднем месте. Совхозы «Панинский» и «Барановский» по всем показателям шли впереди. Оба хозяйства завершали год с прибылью. В Рожковском и Сосновском совхозах ожидались большие убытки. Самое главное – район без помощи извне справился со всем объемом уборки зерновых и картофеля. В совхозах «Панинский» и «Барановский» на уборку картофеля выходило все население, старики и дети, поэтому оба совхоза закончили копку еще 25 сентября. В остальных совхозах копали с помощью всех организаций района. Даже в Рожковском совхозе все население больших деревень Венец, Лесуново, Вилейка, Рожок и Николаевка работало на уборке картофеля.

Чистову обкомом партии была предоставлена путевка на курорт в Сочи. Бойцов не хотел отставать от Чистова, тоже добился путевки в Сочи. Сопровождать их дикарями на автомашине Рожковского совхоза поехали Трифонов Михаил и Кузнецов Сергей. Оба с длинными рублями, вырученными от продажи дров и теса.

На Трифонова и Кузнецова в совхозе стучали четыре пилорамы в деревнях Рожок, Залесье, Венец и Вилейка. Ежедневно четыре совхозных бортовых автомашины по ночам увозили тес в город Павлово, в безлесные Павловский и Вачский районы. В карманы Трифонова и Кузнецова ежедневно текли струей деньги – 150-200 рублей. Руководил этими махинациями Кузнецов. Он щедро расплачивался с трактористами, таскавшими лес хлыстами, с шоферами, лесорубами и рабочими пилорамы. В обиде не был никто. Не обижали и районное руководство, на угощения не скупились. Поэтому Чистов с Бойцовым на их проделки закрывали глаза.

Директор Панинского совхоза Тихомирова много раз выступала на пленумах, сессиях, партактивах. Критиковала Трифонова за то, что трактора и автомашины совхоза «Рожковский» населению многих деревень ночами спать не дают, предлагая купить тес или дрова. Ее слова в зале заседаний звучали как крик вопиющего в пустыне. Кроме Тихомировой никто не набирался смелости об этом выступать. Трифонов, не пропуская ни одного форума, выступал по порядку, критикуя лесхоз, молокозавод, ДОЗ, сельхозуправление и так далее. Чистов выступлениям Трифонова верил, всю его ложь принимал за чистую монету. Зато ненавидел тех, кто пытался сказать правду о Трифонове. Трифонова он считал гением.

Кузнецов с курорта вернулся быстро, так как был болен хроническим алкоголизмом. Не просыхая пил десять дней. Сначала вместе с друзьями, а затем слег и пил один. Все необходимое ему поставлял Трифонов. Хозяева, где он снимал отдельную комнату, с помощью милиции его выдворили. В милиции его продержали до полного отрезвления. Заплатил штраф и уехал, не простившись с друзьями.

Трифонов выдержал дикий отдых до конца. Удивлялся аппетиту Чистова с Бойцовым на вино и водку. Пили ежедневно с утра до вечера. Трифонов так пить не мог. Если он день пил, то трое суток только чай гонял. В арендованной Трифоновым квартире вечерами раздавались не только мужские голоса, но и звонкие женские – крашеных красоток. Бойцов, хотя и крепкий мужик, но отдых выдержал с трудом. Домой приехал опухший. Целую неделю жена Надя приводила его в норму при помощи чая и кофе. У Чистова заболела печень. Однако все трое говорили, что отдохнули отлично, что эти дни, проведенные вместе, запомнятся навсегда как лучшие дни в жизни.