Как правило, их авторы не предоставляют читателю достаточно информации, чтобы он быстро понял, что к чему, пишут слишком изысканным и причудливым слогом, заставляющим читателя спотыкаться; или же чересчур медленно добираются до центрального конфликта.
Тут самое время вспомнить воннегутовское правило № 8 из его «краткого начального курса писательского мастерства»:
Дайте читателям максимум информации – и по возможности сразу. Не надо держать их в неведении. Читатель не должен теряться в догадках. Он должен сразу понять, что происходит, где, когда и почему – чтобы он смог самостоятельно закончить рассказ, если тараканы сожрут последние страницы[386].
Если вы начнете текст так, то поведете себя как «хороший партнер для свидания с незнакомцем» – тем самым последовав рекомендации Воннегута[387]. Вы приглашаете вашего визави присоединиться к вам, чтобы он мог втянуться в происходящее, понять, что творится, что это значит, и ощутить на себе воздействие всего этого, а не оставаться снаружи, на холодной улице.
~
Последние предложения правила № 8 противоречат другому важнейшему наставлению Воннегута. Вот эти предложения:
Не будьте предсказуемы. Заканчивайте ваши фразы чем-нибудь неожиданным. Не давайте мне задремать[388].
~
Воннегут применял гиперболы и «тараканов» [особого рода зацепки], чтобы подчеркнуть свой главный тезис. В том же предисловии к «Табакерке», чуть позже, он выражается проще:
Помните мое правило номер восемь? «Дайте читателям максимум информации – и по возможности сразу»? Это нужно как раз для того, чтобы читатель как можно быстрее включился в игру[389].
В отличие от тех, для кого вы писали почти всю свою жизнь (ваших учителей или собратьев-студентов), редакторам и широкой читательской аудитории вовсе не обязательно читать то, что вы понаписали. И они не станут этого делать – если вы не будете следовать основным наставлениям Воннегута.
Собственно говоря, работа редактора как раз и состоит в отделении зерен от плевел. Если в тексте что-то выглядит не очень-то заманчиво или загадочно, редактор (вынужденный то и дело по самым разным причинам делать выбор при работе со множеством рукописей) с облегчением решит, что теперь у него есть веские основания отправить вашу рукопись в корзину, тем самым уменьшив размеры огромной стопки материалов, присланных на рассмотрение редакции.
Но справедливо и обратное: когда текст плотен и увлекателен, редактор тоже ощутит облегчение (и восторг), наткнувшись на явную золотую жилу.
~
«Выкиньте первые две страницы!» – то и дело советовал Воннегут, разбирая на занятиях тот или иной студенческий рассказ. Позже он превратил этот совет в правило № 5: «Начинать надо как можно ближе к концу»[390].
По-моему, «выкиньте первые две страницы» – совет более эффективный. Откуда вам знать, насколько вы подобрались к концу, если вещь еще не написана целиком?
Оба варианта этой рекомендации направлены на борьбу со склонностью многих авторов «разогреться», приступая к повествованию (так сказать, завести свой творческий мотор). Из-за этого они берутся за повествование задолго до того, как завяжется сюжет. Иногда при написании первого черновика автор (особенно если он романист) думает, что просто пишет текст, тогда как на самом деле, скорее, делает заметки по поводу сюжета. Иногда персонажи и тема требуют немалых эмоциональных усилий, и автор медленно и плавно входит в болезненные, деликатные области с помощью бесчисленных отступлений и лишних подробностей. Иногда писатель толком не знает, о чем его история, и ходит вокруг да около в поисках ответа на этот вопрос.
Эти «первые две страницы», которые потом, возможно, понадобится выбросить, могут быть необходимы, чтобы написать текст. Позже и в самом деле может оказаться, что они больше не нужны. Но, когда вы беретесь за дело, вовсе не нужно проделывать все акробатические трюки, якобы требующиеся для «правильного» начала. Начинайте как придется. Время побеспокоиться о совершенствовании первых страниц наступит позже – когда вы займетесь правкой. Если вы не воннегутоподобная «черепаха», которая мучительно правит предложения по одному, и не закоренелый перфекционист, лучше вывалить весь текст сразу, чем пытаться начать «откуда надо».
Если вы хорошо умеете строить сюжет, то по мере обретения опыта начальные страницы рассказов будут даваться вам всё легче. Однако (особенно это касается романов) вы можете толком не знать, о чем текст, пока не напишете много-много страниц. Всякое бывает: поднимается новый ветер, унося ваш парусник в ином направлении или в более глубокие воды. А стало быть, зачастую попросту невозможно написать начало, которое будет соответствовать всему остальному, ведь вы еще понятия не имеете, куда вырулите.
Но как только вы это поймете – что ж, и в самом деле начинайте «как можно ближе» к действию.
Сидни Оффит, друг Воннегута, приводит отличный пример: «Я работал тогда в Fantasy and Science Fiction. В редакцию прислали рассказ, действие которого происходит на Марсе, только вот первые три-четыре страницы посвящены конструированию космического корабля. Написано хорошо, но темп слишком вялый. Я показал текст редактору Энтони Бушеру, и он сказал: “Выкинь”. ‹…› Теперь этот рассказ начинается так: “Когда космический корабль сел на Марс…”»[391].
Вам совершенно не обязательно строить корабль. Надо лишь запустить его.
Когда эта штуковина опустится на поверхность другой планеты, что-то явно должно произойти. Этой фразой вы уже зацепили читательское любопытство.
~
Будучи еще ребенком, я прочла первое издание «Унесенных ветром», которое было у моей матери. Ко времени окончания школы я перечитала эту книгу еще дважды. В мою память особенно врезалась именно первая строчка: «Скарлетт О’Хара не была красавицей, но мужчины вряд ли отдавали себе в этом отчет, если они, подобно близнецам Тарлтонам, становились жертвами ее чар»[392].
Мужчины! Не только близнецы Тарлтоны! Значит, даже если девушка не красавица, она все равно может очаровывать! Привлекать мужское внимание! Эта строчка зацепит всякую девушку или женщину. Да и мужчину тоже.
В дальнейших предложениях дается яркое описание внешности Скарлетт. А первые строки второго абзаца обеспечивают читателя всеми «кто-что-когда-где», необходимыми для того, чтобы он вступил в игру: «Словом, она являла взору очаровательное зрелище, сидя в обществе Стюарта и Брента Тарлтонов в прохладной тени за колоннами просторного крыльца Тары – обширного поместья своего отца. Шел 1861 год, ясный апрельский день клонился к вечеру».
Неудивительно, что эта вещь тут же сделалась бестселлером. Нас сразу втаскивают в контекст, в контрасты ситуации, в место, время, социальный класс, знакомят с интригующим персонажем. В книге больше тысячи страниц, но уже к середине третьего абзаца мы знаем, что на улице жарко, что Скарлетт – богатая, очаровательная, молодая особа, вполне подходящая для ухаживаний, что она живет на отцовской плантации, название которой мы уже знаем, мы знаем, что ее отец – хозяин рабов, мы знаем, что действие начинается весной и происходит на рабовладельческом юге накануне американской Гражданской войны[393].
~
Даже в самых первых своих рассказах и романах (из опубликованных) Воннегут сразу же расставляет фигуры на доске, подготавливает сценическую площадку, предоставляя информацию, которая создает драматическое напряжение. Вот вам некоторые из зачинов его романов (выстроены хронологически – по дате первой публикации):
