~
«Когда мы у вас учились, вы позволяли нам всё понять самим, – как-то раз сказала ему Гейл Годвин. – Но вы всегда были рядом с нами, всегда были готовы нам помочь, иначе мы бы ничего этого не поняли»[280].
~
Доверие – вещь взаимная. На этих занятиях, как групповых, так и индивидуальных, он, в сущности, делал одно: доверял нам. Он верил, что мы будем вытягивать наши «магнитофонные ленты» наружу с присущим каждому из нас темпом, своими особыми путями. Что получится – то получится. Или не получится.
~
Мне, честно говоря, непросто было завершить эту тему. Курт Воннегут научил меня еще множеству всякой всячины, касающейся писательства. В те дни, когда мне остро не хватало моделей для подражания, показывающих, что человек может упорно продвигаться к своей цели и даже процветать вопреки личным и общественным травмам, он был рядом, он учил и писал – служа мне образцом.
То, чему он учил, было важнее, чем писательство как таковое.
Он вел нас к тому, чтобы мы ненавидели войну, сострадали своим персонажам, уважали людей, сомневались в жестких принципах, глубоко переживали происходящее в мире, старались вести себя достойно, умели смеяться. И рассказывать полезные враки.
Он обучал нас этому своими отзывами на чьи-то рассказы, своими историями, своими негромкими замечаниями, своим отношением к нам и просто тем, что был собой.
В 1980-е гг. я каждые несколько недель пела госпелы в лофте одного моего друга в Сохо – с группой превосходных певцов, состав которой постоянно менялся. Мы пели а капелла. Мы импровизировали и гармонизировали. В один из вечеров кто-то предложил: пускай кто-нибудь поет только одну ноту, а другие выстраивают вокруг нее гармонию. Казалось, роль этого «кого-нибудь» – статичная и скучная, так что я не стала вызываться ее исполнять, но, когда пришел и мой черед, оказалось, что удерживание одной ноты (пока все прочие голоса поднимаются, опускаются, оплетают ее) не только требует огромной сосредоточенности, но и вызывает ощущение особого физического напряжения, словно я – опора раскачивающейся палатки, словно я не даю ей завалиться в ту или другую сторону. Вот чем был для меня Курт Воннегут – уникальной, надежно поддерживающей нотой.
~
Вот два примера заданий, которые Воннегут давал участникам Писательской мастерской в рамках курса «Формы художественной прозы», нацеленного на изучение такой прозы с писательской точки зрения (этот курс посещало около восьмидесяти студентов). Я храню их все эти годы – вместе с текстами, которые написала, работая над этими заданиями. Несколько лет назад я отдала копию второго задания Дэну Уэйкфилду, который опубликовал ее в составлявшихся им «Письмах» Воннегута, поскольку это задание построено как письмо. Первое задание, можно сказать, еще не лишилось невинности: оно никогда прежде не публиковалось[281].
ИТОГОВЫЕ ЗАДАНИЯ ПО КУРСУ
«ФОРМЫ ХУДОЖЕСТВЕННОЙ ПРОЗЫ»
30 ноября 1965 г.
Мои любимые,
этот курс начинался как «Формы и теория художественной прозы», затем стал «Формами художественной прозы», потом – «Формами и текстурой художественной прозы», потом – «Поверхностной критикой» (с подзаголовком «Как цедить слова, подобно настоящему крутому профи»). Вероятно, к тому времени, как настанет мрачный февраль, курс будет называться «Введение в ветеринарию». Как мне говорил один очень близкий друг много лет назад, «шляпу не снимай – мало ли куда нас занесет».
Что касается ваших итоговых работ, мне хочется, чтобы они были одновременно и циничными, и религиозными. Хочу, чтобы вы обожали Вселенную, чтобы вас легко было привести в восторг, но чтобы вы готовы были выразить нетерпеливое неудовольствие насчет тех художников, которые оскорбляют ваши собственные глубинные представления о том, какова Вселенная или какой ей следует быть. «Но главное: будь верен сам себе…»[282]
Предлагаю вам прочесть пятнадцать историй, вошедшие в антологию под названием «Мастера современного рассказа» (редактор – W. Havighurst [У. Хэвигхёрст]; Harcourt, Brace, 1955, в бумажной обложке – 14,95 долл.). Читайте их для удовольствия и удовлетворения, приступая к каждому так, словно всего семь минут назад вы приняли две унции очень хорошего спиртного. «Будьте же как дети…»
Затем возьмите чистый лист бумаги, воспроизведите на нем оглавление этого сборника и вместо номеров страниц проставьте оценки – от A до F[283]. Эти отметки должны быть по-детски эгоистичными и грубоватыми показателями того, насколько вас порадовал (или не порадовал) тот или иной текст. Мне, в общем-то, все равно, какие именно отметки вы поставите. Но я настаиваю, чтобы какие-то истории понравились вам больше других.
По сути, вам нужно вообразить себя младшим редактором хорошего литературного журнала, не имеющим отношения к каким-то там университетам и приносящим немалую пользу на своем скромном посту. Выберите три рассказа, которые понравились вам больше всего, и три рассказа, которые понравились вам меньше всего (в сумме получается шесть). Представьте, что авторы прислали их в журнал, рассчитывая на публикацию. Напишите внутреннюю рецензию на каждый из них – мудро, уважительно, остроумно, со знанием дела, причем такая компетентность должна порождать в вас определенную снисходительность: вы опытный сотрудник, вы уже много повидали таких рассказов.
Не пытайтесь проделывать это как ученый критик, или как ценитель, пьянеющий от искусства, или как варвар, орудующий на литературном базаре. Проделайте это как тонко чувствующий читатель с некоторой практической сметкой насчет того, какие рассказы могут добиться успеха, а какие – нет. Хвалите или ругайте сколько влезет, но делайте это более-менее приглаженно, прагматично, обращая пристальное, въедливое внимание на раздражающие детали – или на такие, которые искупают собой все недостатки рассказа. Проявляйте собственную уникальность. Выступите как хороший редактор. Господь свидетель – Вселенной нужно побольше хороших редакторов.
Поскольку вас восемьдесят душ и поскольку я не намерен ослепнуть или кого-нибудь убить, мне вполне хватит примерно двадцати страниц от каждого из вас. Не перебарщивайте. Не выпендривайтесь. Используйте слова, которые я знаю.
Полоний
ИТОГОВЫЕ ЗАДАНИЯ ПО КУРСУ
«ФОРМЫ ХУДОЖЕСТВЕННОЙ ПРОЗЫ»
ГРУППА ВОННЕГУТА
15 марта 1966 г.
Дорогой Сэм,
что касается работ, которые мы прочли в рамках этого курса, следует иметь в виду: это лишь те книги, с которыми знаком сам преподаватель. Прошу вас сделать следующее:
1. Напишите четырехстраничное сочинение о механических и духовных ограничениях (если таковые, на ваш взгляд, вообще имеются), которые испытывает на себе рассказ по сравнению с романом.
2. Хотя это нелепо и глупо, опишите не более чем в двадцати пяти словах сюжет каждой из четырех книг, которые мы прочли. Затем напишите четырехстраничное сочинение о (бес)полезности их сюжета для писателя и для читателя.
3. Не подглядывая в текст, назовите четырех второстепенных персонажей, которых вы хорошо помните. Затем проведите исследование (уже с текстом в руках) и напишите, какие методы использовали авторы, чтобы эти персонажи запали вам в душу. Опять же, по четыре страницы на каждого героя.
4. Один студент объявил на занятиях: ему кажется, что некоторые из книг, которые мы читаем, чертовски депрессивные, так что ему хотелось прекратить чтение. Ваш комментарий?
Ну как? Честное задание?
Пишите как человек. Пишите как писатель.
Ваш собрат во Христе
(как положено заканчивать письма, адресованные папе римскому)
Гус
