1915 * * * Волны волос упадали, Щечки пылали огнем. С отзвуком нежной печали Речи любовью звучали, Нега сквозила во всем. Солнце, с весенней улыбкой, Воды теченья зажгло, Мы над поверхностью зыбкой, В лодочке утлой и зыбкой, Медлили, бросив весло. Милые детские грезы, Вы не обманете вновь! И тростники, и стрекозы, Первые, сладкие слезы, Первая в жизни любовь! <1891–1915>
<Из Венка сонетов> 1 В моей душе, как в глубях океана, Живой прибой зачатий и смертей, — Стихийный вихрь неистовых страстей; И им просторы водяные пьяны. Здесь утро мира расцветало рано, Земля здесь первых родила детей, Отсюда сеть извилистых путей Ко всем, кто дышит под лучом Титана. Прародина живого! Как во сне, Скользят в твоей безмерной глубине Виденья тех явлений, что погасли; Там, под твоим торжественным стеклом, Еще жива, как в целом сонме Библий, Несчетность жизней, прожитых в былом. 15 В моей душе, как в глубях океана, Несчетность жизней, прожитых в былом: Я был полип, и грезил я теплом; Как ящер, крылья ширил средь тумана; Меня с Ассуром знала Cordiana; С халдеем звездам я воспел псалом; Шел с гиксами я в Фивы напролом; Гнал диких даков под значком Траяна; Крест на плече, я шел в Иерусалим; Как магу, Дьявол мне грозил сквозь дым; Мара судил мне плаху гильотины; И с Пушкиным я говорил как друг; Но внятны мне звонки трамваев вкруг, Как много всех, и все же я – единый! <1915> «С волнением касаюсь я пера…» I С волнением касаюсь я пера, И сердце горестным раздумьем сжато. Больших поэм давно прошла пора (Как Лермонтов нам указал когда-то). Но я люблю их нынче, как вчера! Бессмертная, мне помоги, Эрато, Мой скромный дар прияв, благослови Рассказ в стихах о жизни и любви. II Я пережил дни искушений тайных, И все равно мне, будет ли мой стих В десятках или сотнях рук случайных… Сам для себя люблю в стихах своих Стеченье рифм, порой необычайных, Я для себя пишу – не для других. Читатели найдутся – сердце радо; Никто не примет песни – и не надо! III Гремит война. Газетные столбцы Нам говорят о взятых пулеметах; На поле брани падают бойцы. И каждый о своих родных в заботах, Меж тем подводят в книгах мудрецы Итоги бойни роковой на счетах… Теперь ли время Музу призывать? – Теперь, как и всегда! Шумела рать IV Аргивян на брегах, у древней Трои; Прошли герои, но живет Омир! И нашей жизни твердые устои Падут во прах, вновь изменится мир, Не встанут, может быть, сверкая, строи, Но будет вечно звучен ропот лир, Поэзия над славой и над тленьем Останется сияющим виденьем… <1915> «Пришли рассеяния годы…» Тот в гробе спит, тот дальний сиротеет. А. Пушкин Пришли рассеяния годы, Нам круг друзей не съединить: Один уже сошел под своды, Которых нам не сокрушить; Тот роком самовластным брошен В изгнанье, на чужой гранит; Тот в цвете дум болезнью скошен, Не жив, не умер, – словно спит; Тот бродит по далеким странам, Тоской гоним, всегда один, От нас отрезан, как туманом, Чредой изменчивых картин; Еще иные – в поле ратном, В окопах, под дождем свинца; Согласно при луче закатном У нас забьются ли сердца? Как знать? Но будь еще помянут Один: он факел снов задул; Не нами тайный враг обманут, Нас друг неверный обманул. Быть может, прежним идеалам Остался верен только я: Доныне не была причалом Оскорблена ладья моя; Но, жизни бурями испытан, Таю глубины грез моих, И ядом горечи напитан, Нередко, мой вечерний стих. 29 июля. 1916 Верные лире Мстит лабиринт… Urbi et Orbi К нам не была ль судьба скупа, Нам не дары ль бросала щедро? Пусть нашей жизни темная тропа Не раз вела в глухие недра. Пред нами был – весь ясный мир, Мы шли сквозь грозные Вверяя струнам вещих лир Мечты, и души, и желанья. Порой вступали в мглу пещер, Где слышен грозный рев чудовищ, Но к свету вновь, закляв химер, Входили с грудами сокровищ. И снова шли в цветах, в лучах, Под щебет птиц, под рокот моря, И нам был чужд пред долей страх, Мы были рады мигам горя. Но вновь во глубь тропа сошла, Под черноту подземных сводов; Кругом везде – слепая мгла, Вой чудищ, призраки уродов. Глядим назад, – но входа нет, Вперед, – но выхода не видно. Нам повстречать ли снова свет, Луной дышать ли серповидной? Вверх или вниз, но путь идет, Он с каждым шагом – безысходной… Но все равно! вперед, вперед, Поем и в недрах преисподней! |
