17 октября 1917 Благовесть весеннего утра Утро. Душа умиленно Благовесть солнечный слышит, Звоны весенних лучей, Всё отвечает созвонно: Липы, что ветер колышет, Луг, что ромашками вышит, Звучно-журчащий ручей… Воздух отзвучьями дышит Где-то стучащих мечей. Гулко зовя богомольца, Звоны со звонами спорят. Солнце гудит, как набат, В травах бренчат колокольца. Им колокольчики вторят, Тучки, что небо узорят, В сто бубенцов говорят. Зов звонари то ускорят, То, замедляя, звонят. Солнце восходит все выше. Ярче, ясней, полновесней Голос наставшего дня. Гулы набата все тише, Бой перезвонов чудесней: Скрыты серебряной песней Медные гуды огня. Небо взывает: «Воскресни», Миру лазурью звеня. 1918
Апрельский хмель Лиловые тени легли по последнему снегу, Журча, по наклонам сбежали ручьями сугробы, Развеял по воздуху вечер истому и негу, Апрель над зимой торжествует без гнева и злобы. Апрель! Но вокруг все объято предчувствием мая, И ночь обещает быть ясной, и теплой, и звездной… Ах, тысячи юношей, нежно подругу сжимая, Свой взор наклоняют теперь над обманчивой бездной. Весна их пьянит, как пьянила и в глубях столетий, В жестокие темные годы пещерного века, Когда первобытные люди играли, как дети, И мамонт бродячий был грозным врагом человека. Быть может, вот здесь, где длинеют лиловые тени, Наш пращур суровый, в любовном восторженном хмеле, На тающий снег преклоняя нагие колени, К возлюбленной девушке ник, в тихий вечер, в апреле! Вот солнце краснеет, скользя за черту кругозора, Под ласковым ветром дрожат заалевшие ветки… Вы, девы и юноши! май нас обрадует скоро: Дышите весной, как дышали далекие предки. 26 апреля 1919 Веснянка Лишь на севере мы ценим Весь восторг весны, — Вешней неги не обменим На иные сны. После долгой ночи зимней Нежен вешний день, Ткани мглы гостеприимней Расстилает тень. Там, где землю крыл по склонам Одноцветный снег, Жжет глаза в лесу, зеленый Молодой побег! В душу к нам глядит подснежник Взором голубым; Даже, старый хлам, валежник Кажется живым! Мы весной живем, как дети, Словно бредим вслух; В свежих красках, в ясном свете Оживает дух! Каждый маю стал союзник И врагом зимы, Каждый счастлив, словно узник, Выйдя из тюрьмы! 1918 Перед маем Под землей, под слоем снега, Верит сонное зерно, Что весной воде, с разбега, Разбудить поля дано; Что рассветной песней птицы Снова станут славить лес; И, в ночной игре, зарницы Раскрывать узор небес; Что зеленых трав изгибы Запах мяты разольют, И, хвостом виляя, рыбы Заколышут ближний пруд! Спит зерно и грезит маем, В мертвой мгле и в тишине… Разве так же мы не знаем, Что зима ведет к весне? Так чего ж еще нам надо, — Если всех любовно ждет Майских радостей награда За тоску и белый гнет! Как же может ночь печалить, Будь она черна, долга, Если утром нежно жалить Должен алый луч снега. Зерна верят. Будем верить Златоцветным дням и мы! И к чему бесплодно мерить Сроки ночи и зимы? Пусть во мраке, – ты ли, я ли, — Но дождется кто-то дня: Все мы видели, все знали Шар свободного огня! Трепет жизни, жажда воли Им незримо в нас влита. В миг конца не все равно ли Май иль майская мечта! 16 января. 1918 Тропическая ночь В снежной мгле угрюмы вопли вьюги, Всем сулят, с проклятьем, час возмездий… Та же ль ночь, в иных краях, на юге, Вся дрожит, надев убор созвездий? Там, лучистым сферам дружно вторя, Снизу воды белым блеском светят; Легкой тенью режа фосфор моря, Челны след чертой огнистой метят. Жарким ветром с пальм уснувших веет, Свежей дрожью с далей водных тянет… В звездных снах душа мечтать не смеет, Мыслей нет, но ум чудесно занят. Вот – летят, сверкнув как пламя, рыбы, Вот – плеск весел пылью искр осыпан; Берег – ярок, в искрах – все изгибы, Ясный мрак игрой лучей пропитан. В небе, в море, в сердце – всюду вспышки, Мир – в огне не жгучем жив; воочыо Люди чудо видят… Там, в излишке Счастья, смерть – желанна этой ночью! Челн застыл, горя в волшебном круге; Южный Крест царит в ряду созвездий… Чу! вблизи глухие вопли вьюги, Всем сулят, с проклятьем, час возмездий. |
