Я пришла к дверям твоим После многих лет и зим. Ведав грешные пути, Недостойна я войти В дом, где Счастье знало нас. Я хочу в последний раз На твои глаза взглянуть И в безвестном потонуть. Он
Ты пришла к дверям моим, Где так много лет и зим, С неизменностью любя, Я покорно ждал тебя. Горьки были дни разлук, Пусть же, после жгучих мук, То же Счастье, как в былом, Осеняет нас крылом. Она Друг! я ведала с тех пор Все паденья, весь позор! В жажде призрачных утех Целовала жадно грех! След твоих безгрешных ласк Обнажала в вихре пляск! Твой делившее восторг Тело – ставила на торг! Он Друг! ты ведала с тех дар, Как жесток людской укор! Речью ласковой позволь Успокоить эту боль; Дай уста, в святой тоске, Вновь прижать к твоей руке, Дай молить тебя, чтоб вновь Ты взяла мою любовь! Она Все былое мной давно До конца осквернено. Тайны сладостных ночей, И объятий, и речей, Как цветы бросая в грязь, Разглашала я, глумясь, Посвящала злобно в них Всех возлюбленных моих! Он Что свершила ты, давно Прощено, – освящено На огне моей любви! Душный, долгий сон порви, Выйди вновь к былым мечтам, Словно жрица в прежний храм! Этот сумрачный порог Все святыни оберег! Она Я не смею, не должна… Здесь сияла нам весна! Здесь вплетала в смоль волос Я венок из желтых роз! Здесь, при первом свете дняг Ты молился на меня! Где то утро? где тот май? Отсняло все. Прощай! Он Нет, ты смеешь! ты должна! Ты – тот май и та весна, Жемчуг утр и роз янтарь! Ты – моей души алтарь, Вечно чистый и святой! И, во прахе пред тобой, Вновь целую я, без слов, Пыльный след твоих шагов! 23 ноября 1908 В эпическом роде Жизнь Безликая, она забыла счет обличий: Подсказывает роль любовнику в бреду, И коршуна влечет над нивами к добыче, И гидре маленькой дает дышать в пруду. В пустыне выжженной встает былинкой смелой, В ничтожной капельке селит безмерный мир, Рождает каждый миг, вплетает тело в тело И семена существ проносит чрез эфир! От грозных пирамид и гордых библиотек До гор, воздвигнутых из ракушек морских, От криков дикаря, метнувшего свой дротик, До черного червя, который мудро тих, — Сверкает жизнь везде, грохочет жизнь повсюду! Бросаюсь в глубь веков, – она горит на дне… Бегу на высь времен, – она кричит мне: буду! Она над всем, что есть; она – во всем, во мне! О братья: человек! бацилла! тигр! гвоздика! И жители иных, непознанных планет! И духи тайные, не кажущие лика! Мы все – лишь беглый блеск на вечном море лет! Март 1907 Надписи к гравюрам За утесом Плыви, плыви рекой волнистой! Мы за утесом стережем И в знойный час, и в вечер мглистый С кинжалом, луком и копьем. Купец богатый, странник скудный, Из Рима робкий пилигрим, — Вы все, с отвагой безрассудной, Скользите лоном голубым! Сияет солнце, воздух нежит, Вода, как ясное стекло, Но визг стрелы мечты прорежет, — И кормщик выронит весло! Что юный гость? что путник старый? Вся жизнь твоя свелась на вскрик! Сбирай весь год свои товары, Ты с прибылью простишься вмиг! Плывите, люди, мимо! мимо! Вас жизнь влечет, вас манит твердь, — Но мы вас ждем неумолимо: Мы – тайна! мы – беда! мы – смерть! 27 февраля 1906 Освобождение К стене причалил челн полночный, Упали петли из окна, И вот по лестнице непрочной Скользнула с высоты Она. Дрожа от счастья и тревоги, За мигом миг следили мы, — Пока Ее коснулись ноги До тихо зыблемой кормы! Я принял, как святыню, в руки Ее, закрытую фатой. И весел – были тихи звуки, И челн – был призрак над водой. Она не молвила ни слова И не явила нам лица, Но громче ропота морского Стучали сильные сердца! И, наклоняя лица ниже, Сжав рукояти шпаг своих, Мы знали все, что ближе, ближе Час поединков роковых! |
