Ливитт внес коррективы в работу системы, и с потолка спустилось пять светильников, со щелчком осветив внутренности «Скупа».

– Так лучше?

– Сойдет.

Ливитт начал передвигать камеру, не отрывая взгляда от экрана. Прошло несколько минут, прежде чем ему удалось плавно направлять камеру; это было крайне затруднительно – словно пытаться писать текст, всматриваясь при этом в зеркало. Но вскоре у него стало получаться.

Сканирование с пятикратным увеличением заняло около двадцати минут. Единственное, что они обнаружили, – крохотное углубление размером с кончик карандаша. Стоун предложил начать сканирование с двадцатикратным увеличением с этой же вмятины.

И сразу увидели крошечное зазубренное пятнышко размером не более песчинки. Оно было черного цвета с легким зеленоватым оттенком.

Оба ученых сидели тихо, хотя позже Ливитт вспоминал, что «дрожал от волнения. Я не мог выбросить из головы мысль, что вот оно, что-то новое, совершенно новая форма жизни…»

Однако вслух он выдавил только одно слово: «Интересно».

– Сначала завершим сканирование на двадцатикратном увеличении, – произнес Стоун. Он пытался сохранять спокойствие, однако в его голосе тоже сквозило волнение.

Ливитт хотел немедленно приступить к изучению этой частички, однако он понимал, что имел в виду Стоун. Они не могли позволить себе поспешных выводов – да и вообще никаких выводов. Их единственная надежда на решение этой задачи заключалась в жесткой дисциплине и невероятной педантичности. Им требовалось действовать методично, чтобы убедиться, что ничего не упустили.

В ином случае они могут потратить часы или даже дни на предположение, которое в итоге ни к чему не приведет. Допустят ошибку, неправильно истолкуют факты и зря потратят время.

Таким образом, Ливитт провел полное сканирование на двадцатикратном увеличении. Он останавливался пару раз, когда им казалось, что они замечали новые участки зеленого цвета, и отмечал их координаты, чтобы вернуться к этим участкам и рассмотреть их при большем разрешении. Спустя полчаса Стоун объявил, что сканирование при двадцатикратном увеличении можно заканчивать.

Они прервались для приема двух таблеток кофеина, запив их водой. Ранее ученые пришли к общему согласию, что не будут принимать стимуляторы за исключением совсем крайних случаев; эти препараты хранились в аптеке на уровне № 5, но в повседневных случаях предпочтение решили отдать кофеину.

Кофеиновая таблетка еще отдавала горечью во рту, а Ливитт уже поставил линзы со стократным увеличением и приступил к третьему этапу сканирования. Как и в прошлый раз, они начали с той же самой вмятины и крохотного черного пятна, которое отметили ранее.

Однако ожидание обернулось досадой: изображение при большем увеличении ничем не отличалось от предыдущих снимков, оно просто увеличилось в размерах. Однако теперь они могли предположить, что это был похожий на камень кусок неправильной формы. Также они отчетливо разглядели пятна зеленого цвета.

– Что скажете? – спросил Стоун.

– Если капсула столкнулась именно с этим объектом, – начал Ливитт, – то либо она двигалась с огромной скоростью, либо очень и очень тяжелая. Потому что с такими размерами…

– Спутник с орбиты точно не сбить. Согласен. В то же время вмятина не очень глубокая.

– Есть предположения?

Стоун только пожал плечами.

– Предполагаю, что он не имеет никакого отношения к изменению орбиты, либо настолько эластичен, что мы с подобным ранее не сталкивались.

– А что это за зелень?

– Ну уж нет, не поймаете, – Стоун ухмыльнулся. – Для меня это тоже что-то новенькое.

Ливитт тоже усмехнулся и продолжил сканирование. Ученые пришли в восторг и в глубине души уже поверили, что совершили важное открытие. Они осмотрели другие области, где заметили зеленые вкрапления, и подтвердили свою находку.

Но эти другие пятна выглядели иначе, чем те, что виднелись на песчинке, образовавшей вмятину. Во-первых, они были ярче и больше размером. Во-вторых, с правильными и округлыми границами.

– Они похожи на крошечные капли зеленой краски, которую разбрызгали по внутренней поверхности капсулы, – предложил сравнение Стоун.

– Очень надеюсь, что это не так.

– Возьмем на анализ?

– Лучше рассмотрим при 440-кратном увеличении, – ответил Ливитт.

Стоун согласился. Они работали уже четыре часа, но усталость как рукой сняло. Они внимательно следили за сменой линз в микроскопическом аппарате, изображение тем временем на мгновение размылось. Когда картинка вновь сфокусировалась, их взгляду вновь предстала вмятина и черное пятно с зелеными краями. Но при таком увеличении больше всего поражали неровности на поверхности песчинки – и они до ужаса напоминали крохотную планету с зазубренными вершинами и глубокими впадинами. Ливитту даже пришло в голову, что так оно и есть, что они смотрят на маленькую планету, на которой процветает жизнь. Но он покачал головой, выбросив эту мысль из головы. Это невозможно.

Стоун отметил:

– Если это метеорит, то он чертовски забавен.

– Что вас беспокоит?

– Левая граница, вот здесь, – Стоун указал на экран. – На поверхности камня, если это вообще камень, повсюду неровности, за исключением левой границы, где она гладкая и ровная.

– Вы подозреваете искусственное происхождение поверхности?

Стоун вздохнул.

– Если я так и продолжу на него смотреть, – сказал он, – то могу предположить и не такое. Давайте пока взглянем на другие зеленые пятна.

Ливитт ввел координаты и сфокусировал микроскоп. На экранах появилось новое изображение – на этот раз крупный план одного из зеленых пятен. При таком большом увеличении границы выглядели очень четко. Края были не ровными, а с небольшими зазубринами, и напоминали шестеренку из часов.

– Будь я проклят, – пробормотал Ливитт.

– Это точно не краска. Зазубрины расположены систематически.

И вдруг прямо у них на глазах зеленое пятно на долю секунды стало фиолетовым, а затем вновь приобрело зеленый оттенок.

– Вы это видели?

– Да. Вы не меняли освещение?

– Нет, я ничего не трогал.

Мгновение спустя это произошло вновь: зеленый, секундная вспышка пурпурного, затем вновь зеленый.

– Невероятно.

– Это же…

Пока они смотрели на происходящее, пятно опять окрасилось в фиолетовый цвет, и так им и осталось. Пятно слегка увеличилось в размерах, заполнив промежутки между зазубринами. Теперь оно приобрело форму круга и позеленело.

– Оно растет, – выдавил из себя Стоун.

Они работали быстро. Сверху опустились видеокамеры и засняли капсулу с пяти разных ракурсов со скоростью 96 кадров в секунду. Еще одна камера отщелкивала кадры с интервалом в полсекунды в режиме замедленной съемки. Ливитт также использовал еще две камеры с дистанционным управлением и установил их под разными углами по направлению к основной.

Теперь все три экрана в комнате управления показывали одно зеленое пятно с разных ракурсов.

– Может, еще увеличить разрешение? – спросил Стоун.

– Не выйдет. На большее оборудование не способно.

Стоун выругался. Для большего разрешения им придется перейти в другую лабораторию или воспользоваться электронными микроскопами. Так или иначе, на это уйдет много времени.

– Тогда приступим к выращиванию и выделению организма? – спросил Ливитт.

– Да, пожалуй.

Ливитт переключил камеру на двадцатикратное увеличение. Теперь в поле зрения попали все четыре интересующих их участка: три зеленых пятнышка и песчинка с вмятиной. Он нажал кнопку «Культуры» на панели управления, и из стены выдвинулся лоток с закрытыми чашками Петри. Внутри каждой чашки находился тонкий слой питательной среды.

Ученые «Лесного пожара» имели в своем распоряжении почти все известные науке питательные среды – студенистые массы, содержащие различные питательные вещества, необходимые для питания и размножения бактерий. Наряду с обычными субстратами, такими как лошадиный и овечий агар, шоколадный агар, среда Сабуро, дополнительно использовали около тридцати диагностических сред, содержащих различные сахара и минералы. Помимо этого имелись еще сорок три специализированные питательные среды, в том числе субстраты для роста туберкулезных палочек и редких грибков, а также экспериментальные среды, обозначенные только номерами: МЕ‑997, МЕ‑423, МЕ-А12 и так далее.