Он попал в небольшую комнату, едва ли отличающуюся от пультовой, из которой он только что вышел. Только здесь за стеклом размещались две кровати, на одной из которых лежал Питер Джексон, а на второй – младенец. Также на себя обращали внимание костюмы: четыре прозрачных полиэтиленовых костюма, надутых в форме человеческой фигуры. От каждого костюма к стене тянулся настоящий тоннель.

Судя по всему, в костюм можно попасть, только пробравшись через этот проход, после чего уже приступить к работе с пациентами.

Лаборантка по имени Карен Энсон уже что-то изучала на панели ЭВМ. Она прервалась, объяснив ему, как работает ЭВМ.

– Это всего лишь одна из подстанций основного ЭВМ на первом уровне. Всего в лаборатории установлено тридцать подстанций, соответственно, одновременно на них могут работать тридцать человек.

Холл кивнул. Принцип использования вычислительных машин в режиме разделения во времени был ему понятен. Ресурсами одной ЭВМ могут пользоваться за раз до двух сотен операторов; машина проводит вычисления невероятно быстро, в то время как людям на работу требуются секунды, а то и минуты. Использование такой машины одним человеком подразумевает крайне неэффективную трату ресурсов, ведь ввод данных отнимает у оператора несколько минут, после чего машина выдает результат почти мгновенно. Иными словами, ЭВМ долгое время простаивает без дела, но, допустив к работе несколько работников, можно достичь полной загруженности работы ЭВМ.

– В случае большой загрузки, – продолжала лаборантка, – машина может выдавать результат с задержкой до одной-двух секунд, но подобное происходит крайне редко. Мы используем программу «Медком». Вы когда-нибудь с ней работали?

Холл покачал головой.

– Это программа-анализатор медицинских данных, – объяснила она. – Вы вводите информацию, а программа выдает предварительный диагноз, рекомендуемое лечение или дообследование для уточнения диагноза.

– Звучит очень удобно.

– И крайне быстро. Все лабораторные анализы мы отдали на откуп машинам. Таким образом, на постановку даже самых сложных диагнозов нам требуется всего несколько минут.

Холл бросил взгляд на пациентов за стеклом.

– Им что-нибудь уже провели?

– Пока ничего. На первом уровне им начали внутривенное введение – плазма крови для Питера Джексона и физраствор с декстрозой для малыша. Мы восполнили недостаток жидкости в организме, острая недостаточность уже купирована. Джексон все еще без сознания. Зрачки не реагируют, на внешние раздражители также не отвечает, анемичен.

Холл кивнул.

– Значит, можно провести любые анализы?

– Любые. Даже проверить гормоны надпочечников или активированное частичное тромбопластиновое время. Все известные лабораторные анализы.

– Отлично. Тогда приступим.

– Заказываете анализы здесь, – лаборант включила ЭВМ. – Выбираете нужные вам анализы с помощью светового пера. Просто прикоснитесь пером к экрану.

Она протянула ему прибор и нажала кнопку «Старт».

Экран засветился.

Холл пристально изучил весь список, затем отметил световым пером нужные ему анализы; выбранные им строки сразу исчезали с экрана. Он заказал пятнадцать-двадцать показателей, потом отошел от прибора.

Экран на мгновение погас, затем там появилось сообщение:

– Я возьму кровь для анализов, пока вы будете проводить физикальное обследование. Вы здесь еще не работали? – спросила лаборантка.

Холл покачал головой.

– Все достаточно просто. Мы попадем в костюмы через туннели. Они за нами сразу закроются.

– Что? Почему?

– На случай, если с кем-нибудь из нас что-нибудь произойдет. Любое повреждение костюма согласно протоколу будет расценено как нарушение целостности рабочей поверхности, что может привести к заражению чистой зоны.

– Значит, мы полностью изолированы?

– Именно. Воздух поступает из автономной системы – видите тонкие трубки? По сути, в этом костюме вы изолированы от всего мира. Но не беспокойтесь: повредить костюм можно, только разрезав его скальпелем, но на этот случай нам выдали трехслойные перчатки.

Холл проследил за тем, как лаборант пролезла внутрь, затем сам залез в полиэтиленовый костюм. Внутри он почувствовал себя огромной неуклюжей рептилией, тянущей за собой громоздкий хвост-туннель.

Спустя мгновение послышалось шипение: костюм герметизировался. Затем шипение повторилось: по шлангу начал поступать холодный чистый воздух.

Лаборантка подала ему все необходимые инструменты и приступила к забору крови из боковой вены головы у младенца. Холл тем временем сосредоточил свое внимание на Питере Джексоне.

Старик был бледным: анемия? И крайне худым. Первая мысль: рак? Затем – туберкулез, алкоголизм, какой-то другой хронический процесс? Без сознания. Холл обдумал весь ряд возможных заболеваний, от эпилепсии до гипогликемического шока и инсульта.

Позже Холл рассказывал, что почувствовал себя полнейшим глупцом, когда ЭВМ показала ему лейкоцитарную формулу пациента, а вместе с ней – и список предполагаемых диагнозов. На тот момент он и понятия не имел о способностях ЭВМ и качестве ее программ.

Он проверил артериальное давление Джексона: гипотония – 85/50 мм рт. ст., тахикардия – 110 ударов в минуту. Температура 36,5 градусов по Цельсию. Частота дыхательных движений около 30 в минуту.

Он приступил к осмотру тела, начав с головы. Когда он надавил на нерв, проходящий через надглазничное отверстие (чуть ниже брови), Джексон скривился от боли и шевельнул руками в попытке оттолкнуть Холла.