Бертон постепенно оправился от потрясения и начал ясно мыслить. Они подошли к фургону, стоявшему посреди улицы, его фары все еще слабо светились. Стоун протянул руку, чтобы их выключить. Он оттолкнул от руля окоченевшее тело водителя и прочел имя на нагрудном кармане куртки.

«Шон».

Солдата, сидевшего на заднем сиденье, звали Крейн. У обоих уже началось трупное окоченение. Стоун кивнул на оборудование внутри фургона.

– Еще работает?

– Наверное.

– Тогда давайте найдем спутник. Это наша первоочередная задача. А позже обдумаем, как…

И вдруг замолчал. Он не отрывал взгляда от Шона, который, очевидно, упал лицом на руль в момент смерти. На разбитом носу виднелся крупный дугообразный разрез.

– Не понимаю.

– Что именно? – уточнил Бертон.

– Рана. Смотрите.

– Чистая. Даже чересчур чистая. Никаких признаков кровотечения…

И тут до него дошло. Он попытался было провести рукой по своему затылку, но наткнулся на пластиковый шлем.

– Такой порез на лице – порванные капилляры, раздробленная кость – да тут все должно быть залито кровью.

– Должно быть, – подтвердил Стоун. – Именно. Взгляните на остальные тела. Ни капли крови даже там, где трупы уже поклевали стервятники.

Бертон в изумлении огляделся. Ни на одном из тел не было видно ни капли крови. Как они раньше этого не заметили?

– Возможно, проявление болезни…

– Да, – сказал Стоун. – Возможно.

Он хмыкнул и вытащил окоченевшее тело Шона из фургона.

– Давайте найдем чертов спутник. А то все это начинает меня угнетать.

Бертон зашел в фургон через заднюю дверь и вытащил Крейна, затем вновь забрался внутрь. Стоун тем временем пытался включить зажигание. Двигатель вяло зашумел, но так и не завелся. Стоун предпринял еще несколько попыток, после чего сдался.

– Не понимаю. Аккумулятор сел, но все равно должно было хватить…

– А как же бензин?

Последовала короткая пауза, после чего Стоун громко выругался. Бертон с улыбкой вышел из фургона, и они вместе направились к заправочной станции. Там они нашли ведро и залили в него бензин, потратив еще несколько минут на что, чтобы разобраться, как работает колонка. Затем вернулись к фургону, залили полный бак, и Стоун повернул ключ зажигания.

Двигатель чихнул и зашумел. Стоун ухмыльнулся:

– Поехали.

Бертон залез внутрь, включил оборудование, и антенна заработала. Он услышал слабый писк сигнала от спутника.

– Сигнал слабый, но спутник где-то поблизости. Как будто слева от нас.

Фургон с легким шумом пришел в движение, и они поехали вперед, стараясь не задевать трупы. Писк тем временем усилился. Они проехали мимо заправочной станции и универмага. Вдруг писк почти исчез.

– Проехали. Поворачивайте.

Стоун не сразу обнаружил задний ход в коробке передач, после чего они повернули назад, отслеживая интенсивность звука. Они сумели определить примерный источник сигнала только спустя пятнадцать минут.

Наконец они остановились перед одноэтажным деревянным домом почти на окраине города. На ветру поскрипывала табличка с надписью: «Доктор Алан Бенедикт».

– Следовало догадаться, что они отнесут его к доктору.

Ученые вышли из фургона и направились к дому. Входная дверь была открыта и тоже слегка хлопала на ветру. Они вошли внутрь и, так как в гостиной никого не было, двинулись направо.

Там они и обнаружили Бенедикта: он сидел за столом, заваленном раскрытыми учебниками. Это был полноватый седой мужчина. Вдоль стены на полках стояли бутылки, шприцы, фотографии семьи и людей в военной форме. На одной фотокарточке была изображена группа ухмыляющихся солдат и нацарапано: «Бенни от парней из 87 полка. Анцио».

Сам же Бенедикт незрячим взглядом смотрел в угол комнаты. Выглядел он спокойно.

– Ну, – произнес Бертон. – Бенедикт, например, наружу не вышел…

И тут они заметили спутник.

Гладкий полированный «Скуп‑7», почти метр высотой, стоял в вертикальном положении, его обожженные края потрескались при падении. Его внутренности довольно грубо вскрыли, по-видимому с помощью плоскогубцев и долота, лежащих на полу рядом с капсулой.

– Паршивец его вскрыл, – простонал Стоун. – Глупый ты сукин сын.

– Откуда ему было знать?

– Стоило спросить хоть кого-нибудь, – и Стоун вздохнул. – Зато теперь знает. А с ним еще сорок девять человек.

Он нагнулся и закрыл зияющий треугольный люк.

– Где контейнер?

Бертон достал сложенный пластиковый мешок и открыл его. Туда они и положили спутник, после чего плотно закрыли.

– Надеюсь, там что-нибудь осталось, – сказал Бертон.

– А я в каком-то смысле надеюсь, что нет, – тихо ответил Стоун.

Они повернулись к Бенедикту. Стоун подошел и встряхнул тело, отчего оно сразу же упало на пол.

Бертон взглянул на его локти и сразу воодушевился.

– Давайте, помогите мне, – попросил он Стоуна.

– Как?

– Разденем его.

– Но зачем?

– Нужно проверить синюшность.

– Для чего? – не унимался Стоун.

– Потерпите, – Бертон уже начал расстегивать рубашку и брюки Бенедикта. Они работали молча, пока наконец не раздели доктора догола.

– Вот, – воскликнул Бертон, отступая от тела.

– Чтоб меня, – не выдержал Стоун.

На теле не было никаких следов трупных изменений. Обычно после смерти кровь под действием силы тяжести оттекает вниз. У умершего в кровати человека вся спина будет фиолетового цвета. Но у Бенедикта, скончавшегося в сидячем положении, кровь должна была скопиться в области ягодиц и бедер.

Или локтей, которыми он опирался на подлокотники кресла.

– Какая странная находка, – сказал Бертон. Он огляделся и вытащил небольшой скальпель из маленького автоклава. Затем осторожно, чтобы не повредить герметичный костюм, приладил лезвие и повернулся к телу.

– Попробуем самую крупную поверхностную артерию и вену.

– Которую?

– Лучевую, на запястье.

Бертон осторожно провел лезвием по коже внутренней части запястья сразу за большим пальцем. Отрезанный кусочек кожи отошел от совершенно бескровной раны, обнажив жировую и подкожную клетчатку. Крови не было.

– Поразительно.

Он надрезал еще глубже. Никакой крови. Внезапно он прорезал сосуд, из которого на пол выпал темно-красный сгусток.

– Черт! – вновь вырвалось у Стоуна.

– Твердый сгусток.

– Неудивительно, что люди не истекали кровью.

– Помогите мне его перевернуть, – попросил Бертон. Они положили труп на спину, и патологоанатом сделал глубокий надрез в медиальной части бедра, разрезав бедренную артерию и вену. И вновь – никакого кровотечения. Он добрался до артерии толщиной с человеческий палец, но обнаружил там только плотную красноватую массу.

– Невероятно.

Следующий разрез он сделал на груди и обнажил ребра. Он обыскал кабинет доктора в поисках остеотома или хотя бы очень острого ножа, но пришлось остановить свой выбор на долоте, которым вскрыли капсулу. С помощью инструмента он сломал несколько ребер, чтобы обнажить легкие и сердце. Ни капли крови.

Бертон глубоко вдохнул, затем разрезал левый желудочек сердца.

Внутренности были наполнены красной губчатой тканью, но крови внутри не было.

– Твердый сгусток, – выдохнул он. – Однозначно.

– Есть идеи, почему это произошло? – спросил Стоун.

– Что могло поразить всю сосудистую систему? Пять литров крови? Понятия не имею.

Бертон тяжело опустился в кресло доктора и уставился на только что вскрытое тело.

– Я никогда не слышал о подобном. Существует так называемый ДВС-синдром, но встречается он крайне редко.

– Может ли подобное вызвать какой-нибудь токсин?

– Теоретически может. Но на Земле такого не сущес…

Он умолк.

– Да, – произнес Стоун. – К чему я и веду.

Он поднял «Скуп‑7» и отнес его к фургону, затем вернулся в дом.

– Обыщем дома.

– Начиная с этого?

– Сойдет, – сказал Стоун.

Тело миссис Бенедикт нашел Стоун. Эта симпатичная женщина средних лет сидела в кресле с книгой на коленях. Казалось, она вот-вот перевернет следующую страницу. Бертон быстро осмотрел ее, затем его позвал Стоун.