— Пить так хочется, — вздохнула тяжело, — и, кажется, меня тошнит.
— Блин, будешь блевать — зайти хотя бы за угол, мы тут курим, вообще-то.
— Зайди, — прыснула весело, — заведи, а?
— Ладно, — пробурчал недовольно и помог мне добраться до поворота. — Стой так, сейчас воду принесу, у меня есть.
— Ага, — ответила, сделав вид, что вот-вот вырвет, он поморщился и заспешил обратно, а я сняла туфли, взяла их в руку и рванула к ближайшим кустам из последних сил.
— Черт, куда делась? Лена! — позвал охранник, бегая из стороны в сторону. — Ленка, твою мать! Мне голову оторвут!
— Не мои проблемы, — прошипела злобно и поползла по аккуратному газону дальше.
Глава 27
Смертельно устав ползти, я поднялась, отряхнула колени и вышла на дорогу, взмахнув рукой. Тут же остановилось такси, я села назад, а водитель тронулся с места, уточнив:
— Куда едем?
— Пока не решила, — ответила медленно, — покатайте по городу, пока я соображаю.
— Из клуба? — спросил весело, а я кивнула со вздохом:
— Кажется, я слегка переоценила свои возможности.
— Тогда лучше домой.
— Дома муж и он не оценит.
— Понял, поедем по достопримечательностям. Только пожалуйста, если начнет тошнить, там в кармашке есть пакет.
— Договорились.
Тошноты не было, да и голова была ясная, только движения давались с трудом, а в таком состоянии особенно не набегаешься. Нужно было такое место, в котором меня точно никто искать не будет. Гостиницы автоматически исключаются, в мотелях страшно ложиться: непонятно, где грязнее: на полу или на кровати. Квартиру ночью не снимешь, а ехать к Вите сейчас хотелось меньше всего. Посему выходило, что единственный адрес, который я тут знаю — это загородный дом Паньковых.
Особенно не думая, я назвала адрес, а водитель присвистнул:
— Далековато.
— Там дача, — пожала плечами, — отосплюсь.
— Разумно. Но тариф ночной, — назвал сумму, и я тут же расплатилась, чтобы не нервничал.
Всю дорогу я разминала пальцы, периодически поднимала руку, проверяя, не превращусь ли в бесполезный кусок мяса к концу поездки, но на удивление начало отпускать, и каждая следующая попытка давалась все легче. Адрес я назвала соседней улицы, вышла у незнакомого дома и завозилась в сумочке, привалившись плечом к забору. Водитель сначала решил побыть джентльменом и дождаться, пока я пройду, но вскоре устал ждать, да и я кидала на него недоуменные взгляды, так что он быстро сдал назад и уехал, а я пошла к нужному дому.
Обошла его как в последний свой визит, не рискнув лезть через забор с улицы, да еще и в платье, нашла палку и забралась на нее, прислушиваясь и присматриваясь. Свет в доме не горел, есть ли там трупы или полицию все-таки кто-то вызвал было непонятно. Я вздохнула, задрала платье и неловко перелезла, перекинув сначала туфли.
Прошла по газону, держа туфли в руке, и остановилась возле двери, ведущей в дом через открытую веранду. Не особенно рассчитывая на удачу, надавила на ручку тыльной стороной ладони и толкнула плечом, тут же пошатнувшись назад, потому что в нос ударил отвратительный запах разлагающихся тел. По-хорошему, нужно было кинуться обратно, но я хотела найти только одну вещь — сумочку, с которой приехала Панькова. Если там лежит телефон и вызовы она не удаляет (кто вообще их удаляет?), можно было бы доказать, как минимум, свою непричастность, чтобы дело наконец начало двигаться в правильном направлении.
С трудом сдерживая теперь уже не вымышленную тошноту, я открыла дверь пошире, сделала глубокий вдох и зашла, услышав мерный гул. Что это за звук догадаться было нетрудно, проходить в комнату и убеждаться в том, что это полчище мух, желания не было, я двинула дальше, подсвечивая себе фонариком на телефоне и оказалась в просторном холле.
Красная лакированная сумка, с которой я ее видела, лежала на столике, как бельмо на глазу, я схватила ее и бегом кинулась обратно. Оставила ее на веранде и вернулась еще раз, с новым запасом кислорода. Открыла ящик стола и вытащила все бумаги, которые только смогла найти, до конца не понимая, что делаю и зачем, но надеясь, что что-то поможет нащупать связь.
Вышла и закрыла за собой дверь, сунула бумаги в ее сумку, повесила на плечо и задумалась, как выбираться обратно. Лезть через забор снова не хотелось, еще были свежи воспоминания предыдущего падения, я снова достала все бумаги и покопалась в сумке Паньковой. Нашла связку ключей, а потом постучала себя по лбу, досадуя на глупость: калитку всегда можно открыть изнутри.
Быстро дошла до главного входа, прислушалась и осторожно выглянула на улицу. Было тихо и темно, только кое-где до дороги доходил свет от крылечек других домов. Но эта тишина казалась какой-то неправильной, неестественной, выходить было страшно, я снова закрыла калитку и побежала за дом, ища глазами, на что можно встать. Плетеный стул манил, как магнит, я пожала плечами и поднесла его к забору, снова задрала платье, сунула свои вещи в ее безразмерную сумку, но из рук выпускать поостереглась. Перелезла вместе с ней и спрыгнула вниз без увечий.
Послышался звук двигателя, разносившийся в этой тишине как раскат грома, но откуда конкретно он исходил было не понятно, поэтому я на всякий случай начала двигаться вдоль заборов, не рискнув обуться. Когда дошла до конца улицы, стало понятно, что придется возвращаться на квартиру: просмотреть бумаги в темноте не получится, мой телефон скоро разрядится, ее если и есть, то наверняка давно севший, а свет и относительная безопасность доступны только по одному адресу в этом городе.
Обулась и прошла еще пару улиц, с удивлением обнаружив прямо по курсу симпатичную беседку. Рядом с ней стоял небольшой фонтан, в настоящий момент неработающий, и еще несколько лавок, расположенных полукругом к фонтану. Все выглядело очень мило, по-домашнему и безопасно, а главное — площадка была довольно неплохо освещена. Старый план был отложен, я завалилась в беседку, спугнув двух котов, нахально расположившихся на столе, и стала изучать содержимое сумочки.
Ключи, паспорт, косметичка, телефон, как и предполагалось, севший, упаковка салфеток, солнцезащитные очки в футляре — вот и весь набор. Никаких тебе любовных записок с именами или любых других подсказок: обычное барахло обычной женской сумки.
Немного разочарованная, я стала копаться в украденных бумагах, которые по большей части были счетами, то есть кучей бесполезной макулатуры, с которой можно было разве что развести огонь, чтобы немного согреться: ночью в легком платье было довольно прохладно.
Я переложила ее телефон в свой клатч и еще раз начала перебирать бумажки. Счета, счета и еще раз счета, только почему-то на разные имена, то мужа, то жены. Присмотрелась и поняла, что адреса на квитанциях разные. На дом приходили Эдуарду, а на другой адрес — его жене.
Я открыла карту на телефоне и нашла дом с квитанции жены, который оказался почти в центре. Что ж, судя по всему, это их городская квартира и оформлена она на Панькову. Связка ключей выглядела довольно увесисто, подозреваю, там были и ключи от магазина, и от дома, а значит, точно должны быть и от квартиры.
Я вызвала такси из приложения, сунула ключи к себе, бумаги затолкала в сумку и зашла за беседку. Хотела выбросить сумку, но, раз уж я направляюсь к ней домой, почему бы не оставить ее там? Если ее найдут тут, вопросов возникнет гораздо больше, а один из таксистов может меня вспомнить.
Ждать пришлось минут двадцать, не меньше. Я начала клевать носом, измучившись от долго дня и переживаний, так что, когда такси подъехало, я посмотрела на водителя таким «добрым» взглядом, что всю дорогу он молчал, только в конце озвучив сумму поездки. Расценки были мне уже известны и удивления не вызвали, хотя, это была откровенная обдираловка.
Особенно не мудрствуя, я вышла прямо у нужного дома и неспеша пошла вдоль него, сверяясь с табличками над дверьми, пока не увидела промежуток квартир, включающий нужную. Ключ от домофона был всего один, в подъезд я попала без проблем. Поднялась по лестнице на третий этаж, достала связку ключей и начала методично запихивать ключ за ключом, которые хоть отдаленно подходили по форме под скважину. С четвертой попытки мне удалось подобрать нужный, ключ легко вошел, и я повернула его, не прилагая никаких усилий. Зашла в квартиру и закрыла за собой дверь, осторожно поставив сумку к еще двум, стоявшим прямо на полу.