— Так и есть. На самом деле, у каждой есть смысл и история. Вот эту я сделал, — и ткнул пальцем под ребра, — когда открыл второй отель. Вообще-то, он больше загородный клуб, на берегу реки, там довольно симпатично.
— И поэтому тут птица? — удивилась, а он заржал:
— Я поставил тачку под деревом и жестоко пожалел об этом на следующее утро, потому что она вся была засрана.
Я громко захохотала и кинула ему футболку.
— Одевайся, орнитолог.
Глава 25
Поднялись в квартиру, я умылась холодной водой и прошла на кухню, где он возился у плиты.
— Помоешь овощи?
— Я думала мы бутербродами перекусим или типа того и сразу поедем, — удивилась, стаскивая толстовку, чтобы не намочить рукава, и встала у раковины.
— Терпеть не могу сухомятку. Кушать надо нормально. Мясо быстро жарится, салат нарезал — обед готов, полчаса от силы.
— Я все думаю про ту женщину, с которой созванивался Пономарев.
— Любая девка, — пожал плечами Витя, а я промолчала, методично нарезая овощи в большую миску, которую он приготовил.
— А я думаю, что допрашивали не того из четы Паньковых.
— Тогда Антон автоматически возвращается в возможные подозреваемые. Не слишком ли?
— Может возвращается, а может и нет. На девок он падок, я убедилась в этом лично. Окрутить его вообще ничего не стоит, а ее я видела — хищница.
— Спросить прямо не получится. Если он в деле, то вовлеченность Влада так же под вопросом, они большие друзья чуть ли не с пеленок. И мы снова никому не доверяем. Черт. — Витя поморщился и отключил плиту.
— Не самая плохая позиция, — пожала плечами равнодушно, отлично понимая, что я в числе этих самых «никто». — Опять запрешь меня в своей квартире?
— Пока не собирался, но, если станет совсем пригорать, придется. И не в квартире, есть у меня один домик. О нем никто не знает. И, опять же, не запру, а попрошу переждать в безопасном месте. Я уже понял по разговорам, что бесполезно пытаться заставить тебя что-то делать, это приводит к обратному результату. Но сначала мы с помпой объявимся в городе.
— С помпой? — подняла бровь.
— Конечно, — ухмыльнулся Витя, — чем быстрее мы убегаем, тем сильнее желание нас догнать.
— Хорошо, — ответила покорно.
Быстро поела, помыла посуду и пошла собираться вещи.
Его план был прост и понятен: парень просто ловит рыбку в мутной водичке на еще живого червячка. Вопрос только в том, готова ли я на это пойти? По всему выходило, что готова. Немного обидно, что он вот так просто рискует моей головой, но, с другой стороны, с какой стати ему обо мне печься? Ни в жизнь не поверю, что мои братья, хоть и давали в совокупности интересную коллаборацию, всерьез могли его напугать. Семен слегка свихнулся после той ночи, но в целом довольно безобидный, Слава закон нарушать не будет, про Ванечку и говорить нечего, тут разве что Глеб, но тот сам скорее всего погибнет, потому как сунется в чужой город один и будет махать пушкой налево и направо, не задумываясь над последствиями.
А вот я… Я отлично подходила под роль той самой девицы, которая заманила мужика в город. Сюда стоит прибавить еще и Семена, который изготовил маску. И то, что я старательно тыкаю пальцем в уже мертвую девицу, которая не сможет ни подтвердить, ни опровергнуть мои слова. Еще я неделю провела в компании Панькова, а потом приперлась к нему на квартиру. Ну и в довершении (если прочего недостаточно), я старательно сую свой нос, как будто пытаясь быть в курсе их изысканий и направляю расследование в нужное русло. Господи, да даже моя внезапная дружба с женой Пономарева и та сомнительна, мы вполне можем быть заодно.
В общем, я его понимаю. Понимаю, понимаю почему он ходит за мной, как тень, понимаю его желание привязать к себе, вовремя пожалеть: на кону большие деньги. Мне же нужно просто найти человека живым или мертвым, чтобы несчастная Катя могла оплакать мужа и двигаться дальше. Жить в ожидании чуда страшно выматывает, неизвестность пугает гораздо сильнее, чем любая из возможных реальностей, а если я при этом сама отправлюсь на тот свет — поделом мне. Паша, поди, заждался.
Мысли вихрем носились в голове, как огоньки за окном машины, а я наконец-то почувствовала себя самой собой: уравновешенная, сосредоточенная, без всех этих розовых соплей, без ваты в голове, без ожиданий, что кто-то возьмет меня на руки, прижмет к себе крепко и отнесет в закат. Как глупо было рассчитывать, что с такой как я это вообще может когда-то случиться. Внезапно вспыхнувшие к Вите чувства никуда не делись, нет, но ушло ожидание ответных. Реальность принята как данность. Она проста, понятна и логична.
Я отправила всем сообщением, куда отправляюсь, Глеб тут же велел передать Вите, чтобы вел аккуратнее, но я только ухмыльнулась, поняв и его метафоры, и, разумеется, ничего передавать не собиралась. За своим бампером следует следить самой.
Я задремала по дороге и проснулась только когда мы въезжали в город, с удивлением сообразив, что двигаемся мы в сторону гостиницы, но ошиблась: он остановился возле торгового центра и пояснил:
— Полагаю, тебе нечего надеть. Туфли вообще ни на что не похожи, их следует отправить в помойку.
— Какой нужен формат?
— Клубный и что-нибудь поприличнее вечернее, на будущее, — ухмыльнулся, глядя прямо перед собой, а потом полез в карман и достал пластиковую карту, назвав пин. — Заберу через два часа.
Я взяла карту и молча вышла. Что ж, я хотя бы получила деньги на карманные расходы. Чтобы одеться в этом торговом центре мне нужно было для начала продать почку. Или душу. Хотя, секундочку, у меня же ее нет. Ха-ха.
Ухмыльнулась злобно и зашла через распахнутую для меня дверь. Метрдотель сделал шаг назад, слегка нахмурившись, а я ухмыльнулась еще более криво, понимая, что выгляжу как маньяк-убийца.
С платьями вопрос был решен за час, еще полчаса на туфли и аксессуары. Я даже успела выпить кофе на третьем этаже и ровно через два часа спустилась вниз, где уже стояла машина Виктора. Та самая, на которой мы раскатывали в прошлый раз.
— Какой план? — спросила, устраиваясь в машине, когда он убрал покупки в багажник и вернула ему карту.
— Оставь пока, мало ли что, — поморщился, а я пожала плечами и сунула карту в сумочку. — Домой, помыться, переодеться, зайдем поужинаем и в клуб.
— Хорошо.
Витя нахмурился еще сильнее и плавно тронулся с места, то и дело оборачиваясь.
— Иди первая, тебе дольше собираться.
Я кивнула и пошла в душ. Помыла голову и только когда вышла сообразила, что сушиться нечем, но снова ошиблась: фен был. Видимо, забытый одной из подружек, нахального розового цвета, который он выложил на столике в прихожей, недалеко от двери в ванную комнату. Как розовый удар под дых. Я снова ухмыльнулась и вернулась с ним в ванну. Высушилась, стоя в одном полотенце, уложилась и слегка задрала подбородок. Ваня прав: мне идет эта стрижка и эта челка, от длинных волос одни неприятности, они только привлекают психов.
Когда Витя вышел из ванной, я была уже готова к выходу: переоделась в новое платье, накрасилась и приготовила туфли, фотоаппарат и небольшой клатч-конвертик, в который положила телефон, карту, половину наличных и самый маленький нож из набора с кухни.
— Зачем фотоаппарат? — уточнил, кивнув на него, а я пожала плечами:
— Если станет скучно.
— Красивое платье.
— Да. Спасибо.
— Ты странно себя ведешь, — снова нахмурился и посмотрел с нескрываемым беспокойством, — в чем дело?
— Твой город, — снова равнодушно пожала плечами, — ты у руля.
— Ага, как же, — проворчал недовольно, сбросил полотенце и начал одеваться.
Я взяла фотоаппарат и проделала тот же фокус, что и с Владом: сфотографировала его через зеркало, когда он застегивал пуговицы на рубашке. Приблизила изображение и долго не могла понять, на что смотрю: взгляд какой-то потерянный, как будто смотрит не на, а внутрь самого себя. Задумался, наверное. Только о чем? Что там в его голове?