Литмир - Электронная Библиотека

Через пару часов пути показался какой-то мотель. Я проделала с волосами тот же фокус, что и Витя и ходко потрусила в его направлении.

За узким столом, смутно напоминающим стойку администратора, с унылым видом стояла сильно накрашенная девица неопределенного возраста, в яркой розовой майке и грудью на выкате.

— Номер? — спросила она деловито, продолжая жевать жвачку.

Никакого удивления она не выказала: судя по всему, в этом месте мой прикид был вполне уместен.

Так и не определившись, радоваться этому факту или нет, я добрела до стойки и опустила на нее локти, опершись всем телом.

— Как Вас зовут? — спросила я устало. Поискала глазами бейджик, но ничего похожего не нашла.

— Виктория, — ответила девушка с достоинством, а я подняла на нее свои полные слез обиды глаза и выдала:

— Виктория, мой мужик — урод, козел и бабник.

— Сочувствую, — пожала плечами девица, — номер надо?

— У меня нет денег.

— Ну, дорогуша, — вздохнула, чуть отпрянув, — ничем не могу помочь.

— Смотри, — предприняла я последнюю попытку, вытащив обрезанные волосы из-за уха, и подняла их пятерней повыше. — Отхватил прядь, вышвырнул в окно, а потом высадил меня! А моя сумка осталась в машине! — От жалости к себе я снова заревела и продолжила с причитаниями: — А там паспорт и деньги, и телефон, а до дома почти две тысячи километров!

— Етить-колотить, — прошептала девица с ужасом. — Да где ж ты такое убожество нашла?

— В Анапе, — заревела еще горше. — В любви клялся и что не женат, а сам с другой девкой через неделю, на той же кровати…

— Мать честная… слушай, ну я даже не знаю. Есть кому позвонить? Меня за межгород, конечно, по головке не погладят, но как-нибудь отбрешусь. — Я перестала плакать, пытаясь вспомнить хоть один номер, но в голову ничего не пришло. На моих глазах снова выступили слезы, на что Виктория выставила руки вперед, пытаясь их остановить. — Так, спокойно. Сейчас что-нибудь придумаем. А на щеке чего?

— Это он меня, лезвием, когда волосы стриг.

— Лезвием? — скривилась моя новая лучшая подруга. — Чертов извращенец! — Я согласно закивала, а она нырнула под стойку и вынырнула с ключом. — Так, иди умойся, полотенца не трогай, мне не жалко, просто не рекомендую, потом спускайся.

Я выполнила все указания, с отвращением глядя в зеркало, умылась, кое-как сполоснула руки и ноги, немного обсохла и спустилась обратно.

— А вот и она, — обрадовалась Вика, а рядом с ней я увидела тучного мужчину с кустистой бородой.

— Здравствуйте, — поздоровалась на всякий случай, мужчина добродушно улыбнулся и поздоровался в ответ, а потом спросил город, в который мне надо добраться.

— Так, до Ростова-на-Дону нам по пути, дальше мне на Москву, по ходу разберемся, — скомандовал мужчина. Я открыла рот от удивления, а Вика подмигнула мне. — Жду у выхода.

— Что это значит? — прошипела, подходя к ней, а Вика пожала плечами:

— Решение твоей проблемы. Доедешь на перекладных до своего города. Не быстро, зато бесплатно.

— Бесплатно — это без денег, — проговорила я осторожно, — или совсем без ничего?

— О, Господи, — закатила глаза Вика. — Да никто тебя не тронет! Это ж дальнобойщики, у всех семьи, дети, и вообще, мужики, по большей части, приличные. А Федор у нас давно останавливается, к кому ни попадя не пересадит, да и сам руки распускать не будет, не переживай. А, и вот еще что, — снова нырнула за стойку и протянула блокнот, — свой номер запиши и данные, на всякий.

Я покосилась на нее, чуть нахмурившись, но вариантов было немного, а если начистоту, совсем ни одного. Быстро все записала, получила листок с ее номером и пообещала позвонить, как доберусь и обзаведусь новым телефоном.

Федор ждал у входа, как обещал, помог залезть в кузов, включил радио и ловко вырулил со стоянки. Ближе к Ростову громко спросил по рации кто движется в нужном мне направлении и остановился на обочине. Подождав минут пятнадцать, пересадил в другую машину, к такому же упитанному усатому дядьке в футболке в обтяжку. Тот болтал, как заведенный и жутко меня утомил, но зато поделился бутербродами, которые я прикончила в считанные секунды, накинувшись на них, как голодная дворовая псина на кусок мяса.

Очередное мысленное сравнение с беспризорной собакой напомнило мне, почему я оказалась в такой ситуации, я в миллионный раз расплакалась, водитель повздыхал и проронил:

— Ну, рассказывай.

И я рассказала. Не все, конечно, но не Сергею досталось по полной программе, причем, как и в разговоре с Викторией, я повесила на него всех собак, искренне считая его источником всех моих неприятностей.

— Ну ничего, ничего, — приговаривал дядя весь мой путанный рассказ.

Через несколько часов он пересадил меня в другую фуру, где я моментально вырубилась, а ночью, кажется, меня перекладывали из одной машины в другую, потому как я не смогла проснуться до такого состояния, чтобы передвигать ногами.

Около двух суток длилось мое путешествие, к концу которого я была похожа не просто на дворовую собаку, а на бродячую. Грязная и вонючая я позвонила в дверь к соседке, которая, к счастью, была подслеповатой и хоть и поводила носом, почуяв исходящий от меня запах, но вслух ничего не сказала. Я попросила ключи от своей квартиры, поведав байку о том, что неизвестный негодяй в парке отобрал у меня сумку вместе со всем содержимым, получила их и наконец-то прошла в свою квартиру. Сбросила туфли и платье прямо в коридоре, чтобы не тащить эту грязь в ванну, трижды помылась с мочалкой, а потом еще часа два отмокала в ванной. Способность мыслить в обнимку с тягой к жизни медленно возвращались, но вместе с ними пришло осознание, что уже несколько дней я должна исправно ходить на работу.

Подорвавшись из ванной с ужасом в глазах и сильным сердцебиением, я обмоталась полотенцем и пулей пронеслась в комнату. Открыла ноутбук, зашла в почту и написала длинное слезливое письмо начальнику. Мол, так и так, была ограблена в Анапе, добиралась до родного города автостопом с добрыми водителями. Попросила отгулы до конца недели, чтобы хотя бы решить вопрос с документами, сообщив также, что осталась без телефона и чуть позже напишу новый номер. Выдохнула и легла в кровати, но через десять минут получила ответное письмо.

Я уволена за прогулы. И мне надлежит зайти в офис за расчетом, трудовой и не забыть взять паспорт.

Оделась я за три минуты. Разъяренная, с мокрой головой вылетела на улицу, поняла, что не взяла деньги на автобус, вернулась, нацепила кепку и через двадцать пять минут без стука входила в кабинет начальника. Узнала о себе много нового, не согласилась, спустилась в бухгалтерию, также услышала не самые приятные комментарии относительно уловки с паспортом, окончательно вышла из себя и через полчаса оказалась на улице, куда меня выпроводил охранник.

Села в автобус, который пришлось прождать минут двадцать, не меньше, вышла на пару остановок раньше и зашла в салон, в котором красилась. К счастью, по причине того, что был будний день, мой мастер оказалась свободна.

Я села, сняла кепку, а она шокировано округлила глаза и широко открыла рот.

— Не спрашивай, — бросила я сухо, глядя на нее через зеркало.

— Каре, — выдохнула она обреченно.

Я кивнула и добавила:

— И родной цвет.

Еще через пару часов зашла в свою квартиру, застыла перед зеркалом и сказала громко:

— Ты за это ответишь, любимый. И твой козел приятель.

Глава 6

Наскоро перекусив, я отправилась в паспортный стол, где работала мамина старая подруга. Людмила Петровна не сразу узнала меня. Посетовала, как я решилась обрезать свои роскошные волосы, я же в ответ запричитала, что коварный мастер сожгла их, когда я пыталась стать блондинкой. Рассказала очередную грустную историю про утерянный паспорт, она приняла заявление и пообещала, что уже завтра все сделает, если я принесу фотографию до четырех дня.

Проблемой это точно не было, учитывая, что будка располагалась прямо в соседней комнате. Первая победа подняла настроение, я решила не останавливаться на достигнутом, распотрошила заначку на черный день, раз уж он уже настал, и купила себе новый телефон. Старые контакты было жаль, но друзей у меня не было, большую часть дня я проводила на работе, а все свободное время — с фотоаппаратом в руках, что было и подработкой, и хобби. Пару месяцев я смогу вполне сносно жить на сбережения, а может и больше, если не особенно наглеть, а там, глядишь, любимый раскошелится.

6
{"b":"982894","o":1}