— А кто у меня блохастый? — удивилась, открывая глаза.
— Собачонка твоя, Витя, — ухмыльнулся довольно. — Помнишь такого?
— Да уж скорее я при Вите собачонка. — Шумно зевнула во весь рот, прикрыв его рукой. — И чего дальше, Никита? Отпустите Пономарева, поделите денежки и разбежитесь по своим делам, а он пусть доказывает, что не верблюд?
— Примерно так, — пожал плечами. — Скажи — гениально?
— Не без фантазии, — вынуждена была согласиться. — А с виду обычный психопат.
— Зато Николай у нас актер с большой буквы, — заржал Серый, театрально закинув голову, а Николай усмехнулся.
— Николай, Вы проделали действительно большую работу. Отрепетировали в другом городе, выяснили все, что нужно, куча новых слов, это же вникнуть надо в то, как все происходит, в чертежах научиться разбираться, с маской этой ходить на лице. Неприятно, наверное, когда люди морщатся, едва взглянув?
— Да плевать, если честно, — скривился Коля, — три часа в день можно и уродом побыть, а потом полмиллиона зеленых наличными.
— Так вы пополам поделили? — вскинула брови в удивлении. — Надо же.
— Ты бы ротик свой прикрыла, Аленушка, — прошипел Серый, — не получится у тебя посеять свои семена раздора, зря стараешься.
— Да я просто удивилась. — Пожала плечами, решив для себя, что попытка не пытка. — Ты-то чего сделал помимо того, что в Анапу скатался и старательно делал вид, что что-то расследуешь? А, ну погоди, бомжа еще убил, который хотел омерзительное порно подсмотреть. А Коля, как ты сам сказал, талантище, всех вокруг пальца обвел.
Серый начал раздражаться, а Коля слегка нахмурился, но быстро вернулся в исходную: откинулся в кресле с похабной ухмылкой и начал меня разглядывать. Серый обернулся на него, а потом поднялся, слегка поклонившись:
— Пожалуй, оставлю вас наедине. Узнаю, куда наш Витенька так рванул с утра пораньше. Поди, уже вернулся, а ты опять сбежала, чертовка, — хихикнул подло и пошел к дверям.
Я покосилась на второго и как он ухмылялся нравилось мне все меньше и меньше.
— Ты в самом деле актер? — начала ничего не значащий разговор, в надежде, что он отвлечется от созерцания хоть ненадолго и села, подтянув ноги к животу.
— Ты разбила мне голову и думаешь, что я начну с тобой откровенничать? — ухмыльнулся подло. — С тебя должок, сука.
Поднялся и медленно пошел к дивану, на ходу расстегивая ремень.
— Не надо, — мотнула головой нервно и мгновенно покрылась испариной, — не надо, пожалуйста.
— Пожалуйста? — засмеялся тихо, наклоняясь, а я спрятала голову между коленей, которые он резко развел обеими руками. Схватил меня за подбородок, запрокидывая мне голову, и злобно прошипел в лицо: — Пожалуйста? — разогнулся и ударил по лицу, я упала на спинку дивана и увидела прямо перед глазами свой клатч.
— Не надо, — зарыдала в голос, но только еще больше раззадорила его.
Он рванул на мне майку, а потом начал стаскивать джинсы. Я оцепенела от ужаса и даже не могла дать отпор, только рыдала и повторяла одно и то же. Разом нахлынули все воспоминания, вся безнадежность происходящего. Мои джинсы уже были на полу, он спустил свои штаны, лапая меня своими потными руками, снова наклонился к лицу и протянул медленно:
— Тебе понравится, обещаю.
Зря он это сказал. Паша тоже обещал, но я отлично знаю, что сдерживать обещание даже не планировал. Протянула руку, сунула ее в клатч и достала нож. Когда он начал разгибаться, полоснула ему по горлу и зажмурилась. Он захрипел, пытаясь что-то сказать, а я оттолкнула его и села, обхватив ноги. А потом просто смотрела, как он держится за горло, пытаясь остановить кровь. Сидела, чувствуя, как капли его крови стекают с моего лица и падают на голые колени.
Жизнь медленно уходила из его глаз. Он уже давно перестал хрипеть, руки обмякли, а кровь все выливалась и выливалась, образуя лужу на диване и медленно подбиралась к моим ногам. Я смотрела, как завороженная, как она достигла моих пальцев на ногах, огибая их и продвигаясь дальше, а потом неожиданно остановилась.
— Я не хотела, Паша, — пробормотала чуть слышно, а потом не могла остановиться и все повторяла и повторяла одно и то же, едва шевеля губами и продолжая смотреть в лужу крови.
Услышала, как с треском открывается дверь, но не могла даже повернуть головы. Только когда все столпились прямо передо мной, смогла поднять взгляд, продолжая шевелить губами.
— Что она бормочет? — спросил Саша медленно, а Семен ответил тихо:
— Я не хотела, Паша. — А потом сказал ласково: — ты не хотела, маленькая. Это все он, он виноват, не ты. Слышишь?
— Так она его знает? — нахмурился ничего не понимающий Саша, а Глеб рыкнул:
— Завали, кто бы ты ни был.
Слава был в форме, видимо, мой звонок выдернул его прямо со службы. Витя сделал ко мне шаг, но Семен остановил его и начал медленно идти ко мне, выставив вперед одну руку.
— Все нормально, слышишь? — Подошел и дотронулся до моей руки, а я вздрогнула. — Отдай мне это.
Медленно разогнул мои пальцы и забрал нож, протянув его назад. Слава принял его и сказал тихо:
— Схожу за пледом в машину.
— Все хорошо, — продолжал шептать Семен, гладя меня по голове, — мы все сделаем. Все будет хорошо. Никто не узнает, слышишь? — Потом повторил вкрадчиво и почти по слогам: — Никто. Никогда. Не узнает.
И продолжал говорить то, что я уже когда-то слышала, пока не вернулся Слава. Глеб завернул меня в плед, поднял на руки и переложил к нему. Я почувствовала себя в безопасности и перевела на Славу взгляд.
— Все будет хорошо, — улыбнулся, глядя на меня.
— Хорошо, что Ванечки нет, правда? — спросила с надеждой, как будто только это и было важно, а он кивнул серьезно:
— Правда.
— Вы ему не расскажите? Не рассказывайте, пожалуйста.
— Не расскажем. Ты молодец, позвонила. Умница. Ты все сделала правильно, слышишь?
— Слышу. Я молодец. Я снова это сделала, — прошептала с ужасом, а Слава стиснул зубы и прижал меня к себе. — Слава, я снова это сделала. Я чудовище.
— Нет, — мотнул головой, укладывая меня на заднее сиденье. — Это самооборона. Теперь я знаю, как это называется. Ты защищалась. — Достал бутылку воды и какую-то тряпку, намочил ее и начал осторожно вытирать мое лицо, а потом ноги. — Мы едем домой. Хорошо?
— Хорошо.
— Мы останемся. Нужно все убрать, — услышала голос Глеба. — Семен подтвердит, что это тот же мужик, что заказывал маску. — А потом тихое: — Как она?
— Как тогда, — ответил Слава, захлопнул дверь и через пару секунд сел на водительское место. Развернулся ко мне и спросил ласково: — Готова ехать домой?
— Хорошо, что Ванечки нет, правда? — снова спросила, а нижняя губа задрожала. — Но кто тогда будет за меня молиться?
— Мы расскажем ему, и он помолится.
— Хорошо, — согласилась, немного успокоившись, и вскоре уснула.
Глава 30
Я чувствовала какое-то движение. Кажется, Слава переносил меня из машины ко мне на квартиру. Потом было мокро и холодно, я дрожала всем телом, пока не услышала шум над своей головой, после чего стало теплее. Похоже, Слава сушил мои волосы. Моим феном. В моей квартире. А эта красная вода, что была подо мной — просто красная вода.
— Ну вот, так хорошо, — сказал, укрывая меня одеялом, а кто-то старательно бубнил рядом.
Я повернула голову и увидела Ваню. В обычной одежде, серьезного, сосредоточенного, старательно замаливающего мои грехи. Заплакала, а он лег рядом и обнял меня. Мой самый ласковый, самый добрый.
На следующий вечер приехали Глеб и Семен. Они говорили всякие глупости. Про погоду, про стайку перепелок, неожиданно выскочивших под колеса, про красивый закат за окном. Сидели на моей кровати, травили байки из детства и почему-то извинялись.
А еще через день я проснулась и все как будто вернулось на место. Вот она я, вот квартира, вот Глеб дрыхнет в моей кровати, раскинув руки и смешно приоткрыв рот, в который я тут же сунула край одеяла.