— Не курил, а выкуривал.
— Придурок.
— Овца. А ты, — повернулся к Вите, — передай Серому, что, если еще раз ее тронет, я ему его лезвие в жопу затолкаю.
— Знакомы? — уточнил Витя, а Глеб усмехнулся:
— Нет, но не надо к гадалке ходить, чтобы догадаться, откуда у нее этот милый шрамик. Бывал я как-то в вашем тухлом городишке. — И развернулся снова ко мне, состроив гримасу. — Выглядишь, как кукла Чаки из ужастика.
— Да пошел ты, — огрызнулась, прикрыв щеку рукой.
— Короче, сюда уже едут. Встретимся часа через четыре. Зайдете за дом, потом через овраг, потом реку и через пару километров заброшенная мельница. Ты ее узнаешь.
— Та самая?
— Та самая. Все, валите. Не могла с кем-то помельче спутаться? — скривился и вышел, а потом замер в паре шагов от двери.
Витя быстро подошел и врезал ему, а Глеб упал на пол и признаков жизни не подавал.
— Ты его не прибил случайно? — спросила опасливо и присела, потрогав шею.
— Свали в туман, медсестра хренова, — проворчал Глеб, не двигаясь, я раздраженно выдохнула и поднялась, а потом пнула его ногой под ребра. — Коза, ты за это ответишь.
— Это тебе за Чаки, придурок.
Глава 20
Мы быстро вышли и почти бегом пересекли овраг. До реки оказалось значительно дольше, чем говорил Глеб, мы шли через поле в довольно высокой траве, когда Витя спросил:
— Почему родственниками не козырнула, когда мы тебя прихватили?
— А мы не родственники. И где гарантия, что этим я не сделаю себе только хуже?
— Почему в Анапе не позвонила никому? На той же заправке.
— С чего ты взял?
— С того. На вопрос отвечай.
— Мне было стыдно, ясно? — огрызнулась, насупившись, а на глазах навернулись слезы. — Позвонила и что? Ах, я в Анапе, на заправке, в идиотском платье, без денег, документов и телефона, вы сразу узнаете меня по голодным глазам, обстриженным кое-как волосам и запаху отчаяния. А потом до скончания времен слушать издевки. Нет уж, спасибо, мне ваших хватило за глаза.
— Я не издевался.
— Премного благодарна, — ответила язвительно и театрально поклонилась.
Карма настигла мгновенно, я оступилась и рухнула в траву, а Витя заржал, подошел и присел рядом:
— Довыпендривалась? — Я кивнула, сдерживая слезы и понимая, что снова вывихнула ту же ногу, но он все равно догадался. Опустился на колени и предупредил: — Будет больно.
Я стиснула зубы, ухватившись за траву. Витя резко дернул, как в прошлый раз. Я взвыла, стараясь делать это тихо, а он нежно погладил по больному.
«Да черт» — вздохнула мысленно, прикрыв глаза от его ласковых прикосновений.
Сердце стучало в бешеном темпе, а ладони моментально вспотели. Я затаилась, чувствуя, как его рука от голени медленно перемещается выше. Приоткрыла глаза, и он резко убрал ее, уставившись на меня мутным взглядом. Снял куртку, разложил ее на земле и переложил меня на нее, нависнув сверху с немым вопросом в глазах.
— Да, — ответила тихо и как будто против воли.
Он поцеловал меня и время остановилось. Опомнилась, только когда начало смеркаться. А точнее, когда Витя поднялся, торопливо одеваясь, и буркнул:
— Нам пора.
Снова стало чудовищно обидно. Я отвернулась, хотя он и так не смотрел, оделась и напялила туфли, которые после прогулки по пересеченной местности уже были совершенно ни на что не похожи. До реки мы не дошли совсем немного, пришлось снова раздеваться догола, чтобы не идти потом в мокром. Витя держал нашу одежду над головой, переплывая реку, но управился быстрее меня. Когда я вышла на берег он был уже почти одет. Протянул мне вещи, глядя в сторону, а потом повернулся спиной.
«Отлично» — проворчала мысленно, натягивая довольно узкую юбку на мокрое и досадуя на то, что не додумалась одеть спортивные штаны или плащ-палатку, к примеру, и непременно кроссовки. Глядишь, я бы не оступилась и не возникла необходимость меня старательно жалеть.
Продолжила материть себя за очередную слабость до самой мельницы и прибыла не в лучшем расположении духа, так что когда Глеб рявкнул:
— Где вас черти носят?! — Я не выдержала и разревелась. Витя бросил на меня хмурый взгляд, а Глеб напрягся и потянулся рукой за спину. — Алена, что случилось? — спросил вкрадчиво, доставая пистолет и снимая его с предохранителя.
— Спятил?! — возмутилась сквозь слезы, пихнув его в плечо той руки, в которой он держал пистолет. — Ничего не случилось!
— Тогда какого хрена ты опять ревешь?! — заорал в ответ, убирая пистолет обратно. — Как ты меня достала!
— Да когда успела? — обиделась, перестав плакать. — Мы не виделись полгода.
— С того самого момента, как поступило распоряжение найти девку в нашем городе. Некая Алена Морозова, волосы по плечи, темные, фотограф, губы, жопа, сиськи — просто секс, а не баба. Отлично, думаю, я получил ориентировку на свою сестру. Кайф. Не жизнь, а сказка. Звоню, а эта звезда трубку не берет, телефон отключен, дома никого. А нам дополнение: возможно, появится у наблюдаемых. Ну я такой: бред, Алена не дура, Алена не сунется. А Алена что сделала первым делом? Сунулась, твою мать! Один раз, второй, третий! Ты совсем отбитая?! Как ты вообще во все это влезла?
— Ого, — смогла выдавить, когда он наконец-то замолчал. — Я думала, ты два предложения с трудом вяжешь.
— Хана тебе, мелкая, — прошипел злобно, — я тебя сам придушу, чтобы не мучилась.
— А допрос с пристрастием устроишь? — усмехнулась я.
Глеб подло улыбнулся и сделал резкий выпад. Но я знаю его как облупленного. Ухватила за руку, прошмыгнув под ней и резко завела за спину, слегка дернув вверх.
— Нарываешься, — рыкнул, пребывая не в самой приятной позе. Я выхватила пистолет из-за ремня и отпустила его руку. Сделала пару шагов назад и, конечно же, оступилась и рухнула на спину, сложив руки вместе с пистолетом на груди и прикрыв глаза. Глеб громко заржал, а потом наклонился и отобрал у меня пистолет. — Как можно быть такой ловкой и нелепой одновременно, а, мелкая?
— Такой умной и такой дурой, — поддержал Витя, а Глеб ткнул в него пальцем:
— Точно. Ошибка природы.
— Просто оставьте меня тут и уходите, — ответила трагично, продолжая держать глаза закрытыми. — Вы оба отлично это умеете. Отвернуться и уйти.
— Я не знал! — заорал Глеб. — Сколько можно тебе повторять?! Не знал, ясно?!
— Ясно, не ори, — пробурчала, открывая глаза. — Никто ничего не знал, не видел и не слышал. Ни разу.
— Алена, — скуксился Глеб, — ты могла бы рассказать.
— Не могла, — огрызнулась я.
Витя внимательно следил за разговором, но ничего не понимал.
— О чем вы? — спросил, так и не услышав продолжения, а Глеб поморщился:
— Дела семейные. Тебя не касаются.
— Семейные, — не удержалась от ремарки, весело хрюкнув, а Глеб потемнел лицом. — Ладно, пусть будут дела давно минувших дней. Что намерен делать?
— Да ничего, — пожал плечами Глеб, — просто хотел убедиться, что с тобой все в порядке. Что касается наших, постараюсь держать руку на пульсе, но и ты ворон не лови.
— Давно пасете строительную фирму?
— С семнадцатого, что ли. Или с восемнадцатого, не помню точно.
— И раньше никаких претензий по тому же адресу не было?
— Ты меня допрашивать что ли вздумала?! — возмутился, округлив глаза. — Надавила на больной мозоль и давай свои вопросы задавать. Ты когда такой коварной стала?
— В тринадцать.
— Опять начинаешь? — поморщился, а я развела руками:
— Ты сам спросил.
— Я надеюсь это не то, о чем я подумал, — прошипел Витя сквозь зубы, а глаза налились кровью.
— Смотря о чем ты подумал, — нахмурилась в ответ. — В любом случае, это не твое дело.
— Где он?
— Кто?
— Где пятый, Алена?
— Не твое дело, — ответила почти по слогам, а Глеб ответил:
— За мельницей. И я реально не хочу это вспоминать. Задавай свои вопросы, и я отвезу вас в город.
— Вопрос прежний, — пожала я плечами.