Включать верхний свет было неразумно, квартира была довольно большой, если не сказать неприлично большой, найти тут что-либо в темноте было вряд ли возможно, но отступать не хотелось. Скинула туфли и прошлась осторожно по всей, для начала решив убедиться, что кроме меня тут никого нет.
«Как своевременно» — съязвил внутренний голос, я скривилась и вернулась в спальню.
Если верить проводнице, мужчина по телефону назвал ее «любовь моя», значит предполагались и ответные чувства. Возможно, с Антоном она спала по его указу, влюбленные женщины часто делают глупости. Хранить фотографии или переписки было бы опасно, в конце концов, она замужняя женщина и Эдик вряд ли подозревал ее хоть в одной измене. Скорее всего, просто хотел срубить легких денег, либо ему было просто безразлично, с кем она спит. Но если влюблена, на телефоне ничего хранить нельзя, зато можно сделать снимок тайно, на тот же телефон, как это делала Катя, распечатать его и куда-нибудь спрятать подальше.
«Куда деть снимок с любимым? Где то самое место, в которое не полезет муж?» — спросила у себя мысленно.
Самые очевидные варианты ответа — в ящик с нижним бельем или полку с косметикой и средствами личной гигиены. С первым вышла неудача, там было лишь белье, причем в таких количествах, что я слегка позавидовала. В ящике с косметикой была только косметика, и ее объемы попросту испугали. Я догадалась пошарить рукой под ящиком и была вознаграждена за настойчивость, нащупав какую-то бумагу.
Отцепляться она никак не желала, я все-таки включила фонарик на телефоне и вывернулась, исследуя дно. Бумага оказалась конвертом, в который можно было просунуть палец, что я и сделала, выудив оттуда снимок. Что ж, это действительно удобнее, чем то и дело отклеивать саму фотографию, чтобы посмотреть на любимого. Правда, по фотографии было не совсем понятно, кого она любит больше — спящего мужчину или себя, смотрящую прямо в кадр и выпятившую губы-лепешки.
Поздравив себя с успехом, я выключила фонарик и пошла в коридор. Обулась и вышла, закрыв за собой дверь. Но, увы, успела спуститься только на один пролет, столкнувшись нос к носу с тем самым мужчиной с фотографии, возникшим как черт из табакерки.
— Простите, — неловко улыбнулась и быстро обошла его, начав спускаться по лестнице в обычном темпе и стараясь не трястись мелкой дрожью.
Но, похоже, он был наслышан обо мне так же, как я о нем. Я не услышала его, скорее почувствовала. Резко развернулась, зажав в руке единственный тяжелый предмет — свой фотоаппарат — и наотмашь ударила его им по голове.
Такой прыти он от меня не ожидал, отшатнулся назад, а я рванула вниз, перескакивая через несколько ступенек и судорожно соображая, что делать дальше. Выскочила из подъезда и увидела такси, возле которого стоял мужчина в костюме, а водитель доставал из багажника довольно увесистый чемодан.
Времени на раздумья не было, я рванула к машине и быстро заняла место чемодана.
— Какого черта? — возмутился водитель, а я посмотрела на него полными ужаса глазами и не издала ни звука. Он кинул взгляд на подъезд и спросил громко: — Такси нужно?
Поднял руку и захлопнул багажник, а я успела услышать сдержанное:
— Нет, спасибо.
Спустя секунд десять машина начала движение, а еще через пять остановилась. Багажник снова открылся, и водитель спросил с хмурым видом:
— Вы тут как?
— Порядок, — ответила, слегка заикаясь, — спасибо.
Он помог мне выбраться и проворчал:
— У меня будут неприятности?
— Понятия не имею, кто этот тип! Я спускалась от подруги, а он поднимался, а потом, — затараторила быстро, а в конце фразы всхлипнула и затихла. — Если бы не Вы, я даже не знаю. Отвезете меня домой?
— Отвезу, я же таксис, — снова проворчал, а я сказала с чувством:
— Вы мой Спаситель!
Мужчина добродушно ухмыльнулся, устраиваясь на водительском месте, а я села назад и назвала адрес, уже через пятнадцать минут оказавшись на месте.
Позвонила в квартиру, переминаясь с ноги на ногу, а когда дверь открылась, с опозданием подумала, что Витя, должно быть, злится, но ошиблась: Витя был в бешенстве.
Глава 28
Виктор дернул меня за руку, втягивая в прихожую, захлопнул дверь и заорал:
— Где тебя черти носят?!
— Ты один? — спросила спокойно, а он рявкнул:
— С бабами! Конечно, один, дура!
— Я его нашла.
— Кого? — вздохнул раздраженно, а я достала фотографию из клатча и протянула ему:
— Его. И, кажется, я разбила о его голову фотоаппарат.
— Твою мать, — простонал Витя, — тебе обязательно вляпываться все в новое и новое дерьмо, да? Ты не можешь просто посидеть спокойно и довериться мне? Какого черта я с тобой нянчусь? Почему ты вечно куда-то сбегаешь? Черт, как ты меня достала!
— Взаимно, — отозвалась ледяным тоном и вырвала из его рук фотографию, — пойду к тому, кто выслушает.
— К кому же? — уточнил ехидно. — К Владу? Он, конечно, и поможет, и утешит, и к груди прижмет, и даже работой обеспечит. Подружились, да? Оперативно, ничего не скажешь.
— Ты больной? — спросила удивленно, а потом сама себе ответила: — Ты больной.
— Да уж точно не здоровый! — рявкнул, снова выхватывая фотографию. — Рассказывай!
Я стиснула зубы и быстро изложила факты. Обманула охранника, залезла в дом, украла сумку, пробралась в квартиру, вернула сумку, но стырила фотографию, аферисту дала по голове, прокатилась в багажнике и вот я тут.
— Собирайся. Я отвезу тебя в дом.
— Хорошо.
— Опять начинаешь? — прошипел грозно, а я удивленно вскинула брови:
— О чем ты? Я согласилась.
— Днем ты тоже со всем соглашалась и что в итоге?
— А что сделал ты? — спросила с обидой.
— Я пытался доказать всем, что ты не при делах. И доказал.
— Ты опоил меня какой-то дрянью! — На глазах невольно навернулись злые слезы, я сделала шаг вперед и ткнула ему пальцем в грудь, повторив: — Ты. Не Влад. Ты! Сидел и смотрел! Ненавижу тебя, ясно?
— Ясно, — ответил тихо, я развернулась на каблуках, скинула их нервными движениями и пошла в комнату собирать свои вещи.
Находиться в этой квартире и, по большому счету, в этом городе, в самом деле стало слишком опасно для меня. У него есть фотография, есть точка отсчета, самое разумное для меня отступить, тем более что связей тут никаких, а хлипкое сотрудничество с Витей трещит по швам.
Через пять минут я была готова, успев не только собрать вещи, но и переодеться в джинсы и толстовку. Обулась и встала в коридоре, с замиранием сердца включив фотоаппарат. Панель была разбита и скорее всего не о голову, а о перила, когда я бежала вниз. Я расстроилась и задрала объектив, делая пробный снимок. Аппарат издал щелчок, но проверить, есть ли изображение и какое оно можно было только перекинув снимок на ноутбук.
— Готова? — спросил Витя рядом, я кивнула, снова не услышав его шагов, но уже не дернулась, только достала приготовленный телефон и протянула ему:
— Паньковой. Мы знаем время одного звонка.
Он молча забрал телефон, взял мои вещи и первым вышел из квартиры, проверив площадку, а потом кивнул мне.
До дома мы добирались около часа и небо уже начало сереть, так что глухой забор в небольшом поселке я разглядела довольно неплохо, как и симпатичный домик в два этажа за ним. Территория выглядела слегка запущенной, газон давно никто не стриг, клумб и цветников не наблюдалось, радовала глаз только дорожка к дому из желтого камня. Я прикинула пару кадров и мечтала только о том, чтобы фотоаппарат оказался цел, пусть и с разбитым дисплеем: настройки можно выставить и на ощупь.
— Выбирай любую комнату. Постельное белье и полотенца в каждой в шкафу.
Я снова кивнула и пошла на второй этаж, открыв ближайшую дверь, увидела кровать и прошла, замерев посреди комнаты. Он зашел следом и поставил сумки, развернулся и вышел, осторожно прикрыв за собой дверь.
Я заправила кровать, сходила в ванну, дверь в которую была прямо из комнаты, переоделась в футболку и легла, но сон не шел. Глаза были на мокром месте, я послала все к черту и позволила себе немного поплакать, но, кажется, увлеклась и потеряла счет времени.