— Мало мне… черт, Алена!
— Я ищу человека. Чтобы найти человека. На этом точка и тема закрыта. Не хочешь помогать — высади.
— Ишь как заговорила, — возмутился, бросив злобный взгляд в зеркало заднего вида. — И, полагаю, если Глеб будет звонить, я тебя не видел, да?
— Почему не видел? Видел, — пожала плечами и уточнила: — Меня. Скажем, за чашкой мерзкого чая в твоем кабинете.
— Ну супер, спасибо, сестренка. Никогда тебя не любил.
— Тоже мне тайна. Не нашлось еще дурака, — отозвалась насмешливо.
Слава нахмурился и примолк, и в машине повисла неловкая тишина. Когда припарковались у вокзала, Витя быстро вышел, а Слава придержал меня за руку, спросив тихо: — Что у тебя с ним?
— Ничего.
— Я не идиот.
— Переспали разок, ничего серьезного. Так лучше?
— Не лучше. Башку ему прострелю, если обидит.
— Обидчику уже прострелили.
— Что?
— Что слышал, — поморщилась, дернувшись от воспоминаний.
— Так, давай рассказывай. Мне не нравится, что Глеб тебе звонил, я начал звонить только из-за этого.
— Мне тоже не нравится. Надеюсь, мы не встретимся в ближайшем будущем, а Семену передай мои благодарности, может скоро пригодится.
— Рассказывай! — заорал на всю машину, а Витя обернулся с улицы, поглядывая с хмурым видом.
— Просто бери трубку, если я позвоню, хорошо? — попросила тихо.
— Хорошо, — вздохнул, отлично понимая, что больше из меня ничего не выпытает. — Ты же знаешь, что на самом деле я тебя люблю? Сильнее, чем сиськи жены.
— Да у нее первый размер, — закатила глаза, а он заржал и вышел из машины. — Так, мелкая — со мной, а ты, пожалуй, потолкись где-нибудь в сторонке. Не нравится мне твоя рожа и татушки твои раздражают, сил нет.
— Пожаловалась? — усмехнулся Витя, а Слава округлил глаза, рыкнув:
— А есть на что?!
Витя хмыкнул и пошел на вокзал, сунув руки в карманы, а Савик обернулся с хмурым видом и зашагал в сторону, обходя здание с торца. Поднялся на невысокую лестницу и прошел, не удосужившись предупредить о своем водворении, но с порога рявкнул:
— Хозяева! — Я прошла следом и увидела, как одна из дверей распахнулась и вышел невысокий плюгавый мужичок с пивным брюшком и расплылся в улыбке:
— Вячеслав Игоревич, какой сюрприз! — Протянул ему руку и отчитался с чуть заискивающей интонацией: — У нас спокойно. Пара мелких ограблений, карманники, одного поймали, второй слинял, один мертвый бомж и с десяток поджогов мусорных баков. Но никакого урона, кроме самих баков и вони, с которой мы боремся вторую неделю.
— Отлично, Пал Владимирович, отлично. Только я по другому вопросу.
— Я слушаю, — кивнул деловито и бочком пролез обратно в кабинет, указывая дорогому гостю, чтобы проходил. Потом заметил меня и нахмурился. — Девушка, что Вы хотели?
— Это моя сестра, — рыкнул Слава, а мужик скуксился, — знакомый у нее пропал. Надо установить, кто работал на поезде и вызвать для допроса. Вчера.
— Понял, — закивал мужичок, бросив на меня недобрый взгляд. Метнулся к столу и уселся за компьютером. — Когда был поезд? Кто пассажир?
Я выдала данные, он деловито поклацал по клавиатуре и слегка поморщился. — Проводница прибудет с вечерним, из того же города. У нас будут в десять сорок пять. Третий вагон, Добролюбова Ирина Степановна. Могу еще чем-то помочь?
— Можешь? — ухмыльнулся Слава. — Камеры так и не работают?
— Почему же, — возмутился мужичок, но тут же опустил глаза в стол, — правда, не все. И хранятся записи только за неделю.
— Неделю?! — возмутился Слава. — С жалких трех камер?
— Да где Вы видели сроки больше, Вячеслав Игоревич?
— Да у меня порнухи на домашнем компьютере больше закачено!
— Ну что поделать, Вячеслав Игоревич, что поделать? Протоколы такие…
— Протоколы, — фыркнул Слава недовольно и решил поработать, раз уж приехал. — Что за труп?
— Да бомж, — поморщился Павел Владимирович, — ошивался у вокзала, спал чуть ли не под окнами. Сто раз его гнали, а он все возвращался. Место у них тут кормовое, то выпивку кто оставит, то перекусить. Да и вещи часто теряют, а эти тут как коршуны. У одного недавно видел чемоданчик новенький, меня заметил и давай деру. На следующий день смотрю — лежит, готовенький. Поди сбагрил за бутылку, — поморщился и забыл, про что начинал говорить.
— Бумаги покажи, — вздохнул Слава. Тот снова закивал, как китайский болванчик и принялся копаться в ящике стола, но там царил хаос и анархия, и чтобы найти нужную папку ему пришлось перерыть все до одного ящики, сам стол и шкафчик со стеклянными дверцами, чтобы в итоге обнаружить ее на подоконнике, служащей подставкой под цветочный горшок. — Кто так с документами обращается? Или если бомж, то и не человек вовсе? Я в деревне до совершеннолетия рос, мы ходили там похлеще бомжей, — влез Слава на своего любимого коня, а я приготовилась к долгой поучительной речи. Мужичок та же приготовился, потея, как будто он был тем самым конем, а Слава неожиданно махнул рукой и углубился в чтение, а потом вернул папку, буркнув: — понятно. Ладно, пойду. Спасибо, Пал Владимирович.
Пожал ему руку и подтолкнул меня к выходу, а я услышала за спиной шумный выдох облегчения.
— Суров, — хихикнула, когда он закрыл дверь, а Слава посмотрел хмуро:
— Бомжа убили в день отправки поезда с твоим потеряшкой.
— Нехорошо, — нахмурилась я, а он кивнул:
— Погнали до морга скатаемся. Должны быть фотографии и отчет. Где там твой бугай?
— Прямо за твоей спиной, — отозвался Витя, а Слава обернулся через плечо, буркнув:
— Гребаный ниндзя. Слышал?
— Слышал.
— Мелкая, топай быстрее, — проворчал Славик, — как у соседей яблоки тырить, так ты первая несешься.
— Как по девкам шляться, так ты горазд, а как сестре помочь, сразу дела, да заботы, — огрызнулась в ответ, а он отвесил мне легкий подзатыльник.
— На фига волосы отстригла?
— Не нравится?
— Да нет, прикольно, — пожал плечами и улыбнулся, — челка как в детстве, когда тебе Глеб прядь подпалил.
— Козел, — поморщилась, вспомнив ужас, с которым я пыталась потушить пожар на своей голове.
— Да ладно, — отмахнулся весело, — потушили же. В морг пойду один, документы отксерят, садитесь оба назад и не отсвечивайте.
Я плюхнулась на заднее сиденье, чувствуя себя наказанной за чужую выходку и всю дорогу молчала, а Витя как-то странно улыбался.
— Представляешь, как горят мои волосы? — съязвила, не выдержав его тупой ухмылки, а он повернул голову, посмотрев с недоумением:
— С чего ты взяла?
— Ты улыбаешься.
— И почему я должен улыбаться над тем, как горят твои волосы?
— Резонный вопрос, — заметил Слава, а я закатила глаза и отвернулась к окну. — Так, сгруппируйтесь там как-нибудь, у меня не тачка, а аквариум, а там камеры на входе.
— Встань подальше, — ответила ехидно, а он скривился:
— И идти потом?
— Так быстрее, — пожал плечами Витя и завалился вбок, пристроив голову мне на коленях, а мне ничего не оставалось, как улечься на него. Слава остановился и быстро вышел, обернувшись через плечо и ухмыльнувшись, а я приподнялась и посмотрела на вход, а потом легла обратно, прикрыв глаза.
— Камер нет? — уточнил Витя с ленцой, а я повела плечом и ответила почти правду:
— Я не заметила. Проверь сам.
— Если там, лучше не светиться.
Остался лежать, а я медленно вдыхала его запах, как самый настоящий наркоман клей из пакета. Уткнулась носом ему куда-то в спину и боролась с желанием запустить руки под футболку. Куртку он снял в машине и лежать так было приятно. Пожалуй, даже слишком.
«Да черт» — поморщилась мысленно, но так и не разогнулась, пока Слава не вернулся и не бросил назад хилую папку:
— Фотографии самые последние. Спойлер: это не он, но, если хочешь — проверь сама. И ему перерезали горло.
— Не в том месте, не в то время, — пожал плечами Витя.
— Наверняка. Доедем до участка, возьму дело и на этом все. Если начну копать дальше — заметят. Вечером в половину одиннадцатого встречаемся у вокзала, поговорим с проводницей. В остальном — как договаривались.